— Ну, Мора, — сказала она недовольно, — похоже, ты идешь на поправку.

С досады Баба-Мора выпила остывший отвар шиповника и крепко заснула.

Наутро Баба-Мора была совершенно здорова. Она вздохнула и сказала:

— Бедная Морушка, поболеть как следует и то не можешь.

Прошло некоторое время.

Как-то после обеда Баба-Мора сидела в муравейнике и лечила муравьиными укусами свой ревматизм. Вдруг она увидела в просвете между соснами резиновую лодку, приближавшуюся к острову. Баба-Мора выбралась из муравейника, вытряхнула из одежды и волос муравьев и помчалась к берегу встречать гостя.

В лодке был тот самый моряк, которого Баба-Мора вытащила из воды.

— Что случилось? — закричала Баба-Мора уже издалека. — Неужели кости, что я тебе срастила, снова расшатались? Ты что так скоро вернулся?

— Нет! — откликнулся моряк, подгребая к берегу. — Никто еще лучше тебя не лечил мне переломы. Я совсем по другому делу.

— Ну? — спросила Баба-Мора.

— Я к тебе с просьбой: помоги моему бывшему капитану, — начал моряк. — Беда с ним приключилась. Катался на коньках, упал и так подвернул ногу, что пятка у него теперь спереди, а носок сзади. Бедняга совсем не может ходить. Ступит вперед, а другая нога шаг назад делает, так что Трумм не может с места сдвинуться. Из-за этого несчастья ему даже пришлось купить машину. Ни один врач не берется помочь ему, уж больно необычный случай. Вот мы с ним и подумали: раз ты меня так здорово вылечила, не сможешь ли помочь и ему?

— Гм, — скромно ответила Баба-Мора. — Прежде чем дать ответ, хотелось бы взглянуть на эту ногу.

— Так это же проще простого, — обрадовался моряк. — Прыгай в лодку — и в путь!

— Ладно, — сказала Баба-Мора. — Прихвачу только лекарства для ног.

Моряк остался ждать на берегу, а Баба-Мора поспешила домой за лекарствами. Когда она вернулась, моряк остолбенел от удивления: лекарств оказалась целая копна, так что самой Бабы-Моры и видно не было.

— Если взять все это с собой, — сказал моряк, — мы же в лодке не поместимся.

— Конечно, берем все это! — заявила Баба-Мора. — Откуда мне знать, какое лекарство может понадобиться?

Всю копну лекарственных трав она уложила в лодку, а сама уселась сверху. Лодка по самые борта погрузилась в воду. Моряк попытался было тоже сесть, но их стало заливать.

— Ты что, не видишь, что в лодке больше нет места? — рассердилась Баба-Мора. — Ведь мои травы намокнут и сопреют!

Ничего не поделаешь, обратный путь моряку пришлось проделать вплавь.

«По крайней мере, Трумм поправится», — печально думал он, рассекая сильными гребками холодную воду.

Так они добрались до большого портового города.

В гавани их встречал на своей машине Трумм. Из-за больной ноги он передвигался с большим трудом, да и то лишь вприпрыжку. Подпрыгивал он так смешно, что привлекал к себе всеобщее внимание. Люди думали, что это цирковой артист. И сейчас, пока он стоял и ждал у причала, его окружила целая толпа зевак, собравшихся поглядеть на забавные прыжки.

Бабу-Мору и моряка народ встретил тоже с большим интересом. Все решили, что и они участники представления.

— Вот это да! — сказала Баба-Мора, увидев толпу. — Такой торжественной встречи я никак не ожидала.

Она помахала рукой. Люди засмеялись и захлопали.

Баба-Мора выбралась со своими травами на причал, и Трумм вприпрыжку проводил ее к машине. За ними плелся насквозь промокший и продрогший моряк. Трумм велел ему устроиться в багажнике — иначе его мокрая одежда испортила бы сиденья новой машины.

Копну трав они привязали к крыше автомобиля.

Все свои лучшие годы Трумм провел, плавая по морям и океанам. Он пережил целых семнадцать кораблекрушений, но всякий раз благополучно спасался в самый последний момент. При этом он нерушимо следовал суровому морскому закону, по которому капитан не имеет права покинуть тонущий корабль, а должен вместе с ним идти на дно. Но, очутившись на дне, капитан освобождается от своих обязанностей и может с чистой совестью оставить судно и всплыть на поверхность. Поскольку Трумм был исключительно хорошим пловцом, он выплывал из любого положения.

Восемнадцатое судно Трумму уже не доверили. И ему пришлось обосновать на суше.

Нынче Трумм жил в своем домике на большой площади. К потолку просторной гостиницы были подвешены модели всех семнадцати затонувших кораблей. Наконец-то он смог осуществить заветную мечту своего детства: научиться рисовать акварельными красками и кататься на коньках. Плохо было только то, что каждый раз, когда он становился на коньки, с ним непременно приключалось какое-нибудь несчастье.

Так было и теперь.