Нет в мире предела несчастьям!

Задумавшись, Лысый не заметил выпирающий из горы камень и слету врезался в гранитную глыбу левым боком. Впечатление было такое, будто не осталось ни одного целого ребра.

Все из-за тебя, чертенок!
– взвыл человек- птица, ткнув кулаком мальчишку.

Но тут запах горячей похлебки, ароматизированной травами, сменил направление кровожадных мыслей Лысого.

– - Твое счастье, что сегодня на ужин грибная похлебка!
– проурчал Лысый, пикируя к расположенному в ущелье костру.

Вокруг, словно тени из ада, столпились остальные члены шайки, рассматривая вновь прибывших.

У, мальчишка!
– протянул кто-то из разбойников.

Лучше б ты, придурок, утянул жирного барашка у зазевавшегося пастуха!
– выкрикнул следующий.

Насмешки и издевки сыпались на Лысого градом.

Лысый решил записаться в няньки!
– громче всех хохотал Красная борода.

Геракл с любопытством прислушивался к перепалке. Стоянка разбойников, видимо, была временной: ни построек, ни мало-мальского уюта. Узкая полоска растительности на дне глубокого ущелья, да небо вместо крыши - вот и все жилище. Горы здесь поднимались вертикально, словно гигантский колодец, вытесанный временем в каменных громадах. Ни узкой тропинки, ни единого уступа, даже выступающего камешка не видел Геракл. «Да, непрост будет путь к свободе!» - прикинул мальчик, но печальные мысли отложил на потом. Теперь же Лысого, видно, допекли, и Геракл с интересом следил, как разворачиваются события.

Ты, мешок с отбросами!
– надрывался Лысый.

А ты овечий помет!
– под хохот толпы ответствовал рыжий детина, подбадриваемый собравшимися.

Твоя мать-самка шакала!

А ты сам скоро станешь беременной бабой!

Сверкнули кинжалы: Лысый, с пеной у рта, кинулся на рыжеволосого.

Поединок! Поединок!
– зашумела толпа, чьи симпатии были полностью на стороне Красной бороды.

Тотчас люди-птицы расступились, образовав круг. На Геракла никто не обращал внимания, но он сам не хотел пропустить занятное зрелище. Ужонком протиснулся мальчик между ног людей-птиц, чтобы оказаться в первых рядах.

Красная борода стоял неприступной скалой, а низкорослый Лысый скакал вокруг. Рыжеволосый ловко парировал удары: молнией сверкали кинжалы в его руках. Лысый подпрыгнул, стараясь неприметно поддержать тело крыльями.

Мухлюешь!
– сурово осудили разбойники: пользоваться крыльями считалось нарушением правил.

Красная борода, разозлившись на такой откровенный обман, всерьез пошел в атаку, тесня Лысого. Тот засуетился, пропуская удары. Взмах - и по крылу Лысого потекла кровь. Вид крови лишь разжег накал поединка.

Наподдай ему, Красная борода! Бей, не отступай, Лысый!-слышался возбужденный рев.

Следя за движениями Лысого, Красная борода сделал несколько обманных взмахов кинжалами, не достигшими цели, но заставившие противника раскрыться. Лысый пошатнулся, отслоняясь от разящей молнии в руках врага. Попытался удержать равновесие, но упал, откатываясь.

Сдавайся!
– тут же подскочил Красная борода, приставив лезвие кинжала к горлу жертвы.

Еще нет!
– хрипло пискнул Лысый, со спины поворачиваясь на живот.

Красная борода снисходительно отступил, давая противнику возможность подняться на ноги, чтобы продолжать бой.

Но если для Красной бороды и прочих битва была лишь шуточным развлечением, пробой сил в преддверии настоящих схваток, то для Лысого победа стала смыслом жизни и смерти. В гибели Красной бороды видел Лысый расплату за все обиды, что наносила ему судьба.

Готовься к смерти!
– вскричал Лысый.

Но лишь вызвал новый хохот толпы: так нелепо смотрелась тщедушная фигурка Лысого на фоне его противника-крепыша.

Встревожился лишь Геракл: лежа на траве вниз животом и подперев голову ладонями, лишь мальчик видел то, что проделал Лысый перед тем, как подняться на ноги. Геракл не был уверен, но ему показалось, что Лысый, покопавшись в одежде, выудил маленький кожаный мешочек, спрятанный на груди. Немного белого порошка поднялось в воздух, когда Лысый посыпал содержимым мешочка лезвие своего кинжала.

Геракл не мог больше лежать молча. Он вскочил на ноги, привлекая всеобщее внимание:

Он обманщик! Он заколдовал свой кинжал!

Кто? Что заколдовал?
– забеспокоились разбойники.

Я видел, как он посыпал чем-то оружие!

Первым сориентировался длинный и тощий, как сухой гороховый стручок, человек с непропорционально вытянутым лицом.

Быстрее молнии метнулся он в круг к сражающимся и ударил Лысого по кисти ребром ладони. Кинжал со звоном вывалился из онемевшей от удара руки.

Длинный поднял оружие, осторожно понюхал лезвие.

Это не колдовство! Это - яд!
– возвестил длинный, показывая кинжал толпе.