Эхо! Эхо!

Но молчаливо печальны горы - и нет маленькой фигурке у подножия скал ответа. Так продолжалось бы долго, но как-то Афамант попросил:

Нефела! Люди говорят, что ты - странная. Тебя видели в горах, одну, без провожатых! Без слуг или прислужниц!

Я не боюсь гор!

Но Афамант недовольно поморщился:

Я знаю, сотни раз слышал, как ты жила среди камней и снегов в горах. Но люди так не поступают!

Что же мне делать?

Афамант смешался:

Ты хотя бы пореже поднимайся в горы и, я очень прошу, не позорь меня - не зови эхо!

И вот пришло существо, которое встречалось с ее Эхо!

Глаза Нефелы загорелись. Лицо, просияв, помолодело:

Что же ты сразу не сказал? ! Как она?

А ты разве вспомнила бы о ней, занятая личными переживаниями да страданиями?-возразил Гермес.

Но не беспокойся: Эхо, с тех пор, как ты переселилась в долину, ушла из этих мест. А от тоски по тебе она утратила свой собственный голос, прокляв свой язык. Она придумала, что это она, нечаянным словом, виновата в тех событиях, что с тобой произошли.

И что же?
– со страхом взглянула нимфа, а дурные предчувствия уже теснили грудь.

Но Гермес был жесток:

Эхо теперь никому и ни о чем не может рассказать - она только повторяет слова, сказанные кем-то.

Нефела окаменела, чувствуя, как пол уходит из- под ног.

Как же так? Ведь она не знала!..- из груди нимфы вырвался сдавленный крик.

Гермес промолчал: о, если бы знать, к чему ведут наши поступки. Как бы славно жилось на свете, если б каждый твой шаг, жест, движение: твоя и только твоя вина - тебе и платить. Но чаще за нас расплачиваются другие. Не стоит уныний: ведь за кого-то заплатишь, придет срок, и ты, не так ли?

Нефела, чтобы Гермес не видел ее слез, что раскаленной лавой бегут и бегут, не останавливаясь, по щекам, подошла к окну. Ночь, мятежная и непроглядная, подступила к самим покоям - ив шаге ничего не разглядеть сквозь плотную завесу дождя. Нефела поежилась: не от холода, от тоненькой корки страха, которую не растопить и у жарко горящего очага.

Тут чьи-то руки легли на плечи нимфы. Нефела обернулась, оказавшись вплотную, лицо к лицу, с Гермесом.

Я сумею исправить ошибку,- скорее утвердительно, чем спрашивая, прошептали губы нимфы.

Да, да, моя госпожа!
– жадные губы Гермеса отыскали в темноте лицо Нефелы. Нимфу обдало знакомым жаром: смутно помнилось, что это же чувство, которое нимфа принимала за горячую злость к шалапуту, она испытывала на Олимпе, когда, подкравшись, Гермес внезапно срывал поцелуй с ее уст.

И вот теперь Нефела узнала знакомый жар, но разве в нем хоть крупица злости? Лишь теплота и нежность, убаюкивая, успокаивают тяжело вздымающуюся грудь Нефелы.

Так ты, ты - любишь меня?
– прорвалась вслух внезапная догадка.

А ты и не догадывалась, правда?
– это был Гермес, все тот же насмешливый Гермес, но теперь в ехидном смешке Нефела умела различать и скрытое чувство.

Но ведь я могла и не согласиться? Я могла ведь выбрать жизнь земной женщины?
– с истинно женским непостоянством тут же пристала с нелепыми расспросами Нефела.

Одновременно ее руки ласкали шелковистые волосы бога.

Во-первых, ты не могла,- мягко, как маленькой, сказал Гермес.- А, во-вторых, я слишком сильно тебя люблю, чтобы стать на пути твоих устремлений!

Нефела счастливо вздохнула: ну, и глупы же мужчины! Уж сколько раз проверено, что, коли женщина, будь она трижды богиня, чего-нибудь хочет, прозакладывай голову, что сделает-то она точно наоборот.

Но ты... мы... я...- от треволнений: от отчаяния до захлестнувшего сердце счастья,- Нефела путалась в словах и мятущихся мыслях.

Поцелуем Гермес попросил ее помолчать.

А когда сладостный туман рассеялся, и Нефела обрела способность говорить, она заглянула в темные глаза любимого:

Мы ведь теперь всегда вместе? Навечно?

Гермес усмехнулся:

Нефела! Оставь земные предрассудки земле! Лишь женщине, не богине придет в голову требовать вечной любви!

Нефела не знала, как отвечать. Ее мятущиеся мысли перескакивали, словно мячики в струе фонтана.

Разве быть рядом с человеком, который в тебе нуждается - не долг возлюбленного?

Долг? Опомнись, нимфа! О каких долгах ты толкуешь? Любовь - когда один другому дарит радость наслаждений. Но радость он получает тут же взамен. Если бы произошло чудо, и лишь безответная любовь воцарилась на земле - скажи, Нефела, не иссяк ли бы тогда ручеек жизни на планете?