– Мистер, постойте!

Полный бешенства и испуга он двинулся на меня. Его крепкие кулаки поднялись, точно готовясь к удару. А в одном из них был зажат молоток.

И железное рыло, как в лихорадке, подпрыгивало.

– Это вам не поможет, - внятно сказал я.
– Я действительно ничего не могу для вас сделать. Разве что спросить напоследок: есть ли у вас какое-нибудь существенное желание? Что-нибудь такое, чего вы хотели бы в жизни больше всего. Может быть, связанное не с вами, а - со всем человечеством. Вы меня понимаете?..

Шофер стиснул зубы.

– Издеваешься?
– низким сдавленным голосом спросил он.
– Из политиков, что ли, из этих, которые здесь - советниками? В колледже, что ли, своем обучался вранью? Ничего-ничего, ты сейчас заговоришь по-другому...

Он набычился, вероятно, готовясь кинуться на меня. Его плотное, как из теста, лицо задвигалось всеми мускулами. Я заметил бесцветную шкиперскую бородку на скулах. В ту же минуту заурчал, приближаясь, мотор, и на улицу выкатил джип, набитый солдатами.

Они были в пятнисто-серых комбинезонах, чернокожие, сливающиеся с однообразной саванной. Все они сжимали в руках автоматы, а к головам привязаны были пучки жестких трав. Тоже, видимо, для маскировки. И они четко знали, что им следует делать: двое тут же принялись сбивать с трейлера плоский замок, а цепочка других неторопливо пошла по деревне - и сейчас же от хижин поплыл, нарастая, удушливый дым.

Заквохтала и стихла курица, наверное, со свернутой шеей.

Я услышал, как солдаты негромко переговариваются:

– Это же - священная курица, зря ты так... Ничего, в горшке она будет не хуже обычной... Мембе говорил, что священных животных трогать нельзя... Ничего - это она для орогов священная... Смотри, Мембе - колдун... А мне наплевать на Мембе...

Затрещали в огне сухие тростниковые стены.

Ближняя хижина заполыхала.

– Эй, эй, парни!..
– возбужденно крикнул шофер.
– Что вы делаете, это - гуманитарная помощь!..

Позабыв обо мне, он рванулся к солдатам, которые сбивали замок. Но дорогу ему заступил офицер с тремя красными носорогами на погонах.

Изогнул кисть лаковой черной руки.

– Стоять!.. Кто такой?..

Ноздри его раздулись.

– Вы обязаны передать меня представителю миротворческих сил, - сказал шофер.
– Я не из военного контингента, я - наемный гражданский служащий. На меня распространяется Акт о неприкосновенности персонала. Между прочим, и ваше командование его - тоже подписывало...

Молоток подпрыгивал у него в кулаке.

– Чего он хочет?
– спросил один из солдат на местном наречии.

А другой, нехорошо улыбаясь, ответил:

– Он не понимает, с кем разговаривает...

Офицер между тем разобрался в торопливом английском - покивал, морща лоб, и лицо его с вывернутыми губами разгладилось.

– А... ооновец, - сказал он довольно мирно.
– Что ж, ооновец, мы вас сюда не звали...

И, спокойно приподняв автомат, до этого прижатый к бедру, засадил вдруг шоферу в живот короткую очередь.

Шофер упал, и его кроссовки, похожие на сандалии, заскребли по дороге.

Проступили на пояснице багровые пятна.

Один из солдат засмеялся.

– Он сейчас стучится в свой рай, а охранник Петер говорит ему: - Куда ты? Тебя не пропустим...

И другие солдаты - тоже оскалились.

Пора было уходить отсюда.

Тем более, что офицер поправил ремешок на плече и, слегка повернувшись ко мне, недобро поинтересовался:

– Ну а ты что скажешь, ооновец?..

Скулы у него блестели от пота.

– Ничего, - ответил я по-английски.

И тогда офицер опять покивал:

– Правильно. Умирать надо молча.

И лениво, еще не закончив фразу, ворохнул чуть согнутой правой рукой.

Я даже не успел шевельнуться. Автомат лихорадочно застучал, и вдруг твердый горячий свинец разодрал мне сердце...

– Нет-нет-нет, - сказал Зоммер.
– Вы меня совершенно не понимаете. Я уже который раз объясняю вам это, и вы который раз задаете одни и те же вопросы. Вас, наверное, выбивает из колеи необычная ситуация. Привыкайте, записывайте куда-нибудь, что ли. Не хотелось бы снова и снова накручивать элементарные вещи.