Еще будучи в капоте и домашних туфлях, молодая дама, которой только что исполнилось восемнадцать лет, утром солнечного летнего дня узнала, что стала королевой Англии. Это было 20 июня 1837 года, и никто, конечно, в то время не предполагая, что отныне наступила новая эра, и не только для островного королевства, но и для всего мира в целом.

После того как посланцы, принесшие ей неожиданную новость, архиепископ Кентерберийский и лорд-казначей, покинули Кенсингтонский дворец, в котором жила Александрина Виктория, она на один час уединилась в своих апартаментах. Никто не должен был ее тревожить. Она полностью отдавала себе отчет в том, какой тяжелый груз окажется скоро на ее юных плечах, и записала у себя в дневнике: «Поскольку Провидению было угодно поставить меня на это место, я сделаю все от меня зависящее, чтобы выполнить свой долг по отношению к моей стране. Я очень молода, и во многих вещах, если не во всех, у меня нет никакого опыта. Но наверняка существуют лишь немногие, которые более честно и серьезнее, чем я, стремятся хорошо и правильно действовать». Затем она совершила свое первое «официальное действие»: приказала убрать свою кровать из спальни, которую до сих пор делила с матерью. Прямое выражение ее сильного желания стать независимой: прежде всего она хотела избавить себя от влияния тщеславной матери.

К выполнению своего предназначения как монархини Виктория была хорошо подготовлена. Это началось с десятилетнего возраста, когда однажды на уроке истории перед ней как бы невзначай положили генеалогическую таблицу королевской семьи. И она тут же все поняла: «Я нахожусь ближе к трону, чем думала», — произнесла она и залилась слезами. Но затем снова взяла себя в руки, подняла, как взрослая, указательный палец и произнесла снова, которые позднее будут так часто цитироваться: «Я буду хорошей».

Вполне возможно, что эти слова она произнесла по-немецки. Ибо немецкий был ее родным языком: она была дочерью принцессы Луизы Виктории из Саксонского, Заальфельдского и Кобургского дома. Овдовев в тридцать два года, принцесса в 1818 году вышла замуж за герцога Эдуарда Кентского, четвертого сына английского короля Георга III.

Немецкого происхождения была также и няня Виктории фрейлейн Лецен, дочь священника из Кобурга; в 1827 году она как гувернантка герцогини была возведена в баронское сословие и стала баронессой.

Лецен в силу своего положения имела большое влияние на воспитание молодой Виктории, В том, было ли это влияние всегда положительным, англичане начали сомневаться достаточно рано. Уже одни ее «варварские» обычаи за столом — чесать голову вилкой, брать руками кости для обгладывания, посасывать спаржу и другие подобные грубые выходки воспринимались с отвращением.

Но прежде всего повод для критики давали ригидные [1] моральные представления поповской дочки. И в самом деле: чрезмерная религиозность, которая была характерна для будущей монархини, несомненно, являлась результатом воспитания фрейлейн Лецен.

Нельзя не отметить еще одного немецкого влияния в младые годы жизни и первые годы правления Виктории: это влияние дяди, принца Леопольда Саксонского, Кобургского и Готского, брата ее матери. Его брак с единственной дочерью короля Георга IV, принцессой Шарлоттой, имел несчастливый конец. Их дочь должна была бы явиться первой претенденткой на английский трон. Однако мать умерла при родах вместе с ребенком в 1817 году. Но, несмотря на постигшее его горе, Леопольд должен был думать, что ему делать дальше. И он решил принять приглашение бельгийцев и в 1831 году стал их первым королем. Одновременно он особенно близко воспринимая судьбу своей племянницы в Англии, которая осталась без отца спустя год после своего рождения. Поэтому он слал из Брюсселя молодой королеве целый «заочный курс» с советами в области проведения внешней политики.

В соответствии с традицией Виктория предстала перед королевским советом в день, когда узнала о том, что стала королевой. Встреча состоялась в Красном салоне Кенсингтонского дворца в Лондоне. Юная девушка произвела глубокое впечатление на министров, в число которых, в частности, входили герцог Веллингтонский и королевские герцоги, братья ее отца.

Господа увидели, как «стремительно раскрылись двери и в зал вошла хрупкая юная девушка в траурном платье и с необычным достоинством и грациозностью проследовала на свое место».

Разумеется, присутствовавшие знали, что речь, которую зачитывала Виктория, подготовила не она сама, а премьер-министр лорд Мельбурн. Но ее красивый юношеский голос глубоко тронул всех, когда она произнесла: «На меня неожиданно и так рано легла тяжелая ответственность». И заверила присутствовавших, что она с юношеских лет училась уважать и любить конституцию своего отечества За этим первым выступлением перед королевским советом день спустя, 21 июня 1837 года последовало официальное обращение ее как королевы из окна дворца Св. Джеймса. Народ ликовал. А через год после восхождения на трон, 28 июня 1838 года в Вестминстерском аббатстве состоялась пышная церемония коронации. Виктория записала в дневнике: «Я действительно не могу передать, какая гордость меня наполняет от сознания того, что я являюсь королевой такой нации. Об этом дне я буду постоянно вспоминать как о самом возвышенном дне моей жизни».