Михаил ПУХОВ
Фантастика на хозрасчете
Весьма Таинственный Объект, в дальнейшем для краткости именуемый ВТО, поднялся вскоре после прохождения кометы Галлея из бескрайних просторов Сибири, на которые накануне предыдущей встречи с кометой обрушился другой загадочный объект, известный как Тунгусский метеорит (ТМ). Какова связь между всеми этими событиями, неведомо, но для простоты будем считать: она есть. Еще бы - комета Галлея! Однако вернемся к ВТО. Набрав скорость и высоту, постоянно меняя форму и название, на ходу совершенствуя структуру, объект по замысловатой траектории двигался над необъятной страной, выполняя непонятную для постороннего миссию. Остались позади Новосибирск, Москва, Ленинград, Рига, Ташкент. Во время кратких стоянок к нему, как магнитом, тянулись со всего Союза люди, наделенные даром заглядывать в будущее. Они-то в первую очередь интересовали экипаж корабля, нуждавшийся, очевидно, в решительном пополнении. Пропуском на борт служили рукописи фантастических рассказов и повестей, а также отсутствие членской книжки Союза писателей. При входе произведения изымались и, в опровержение известной пословицы (рукописи якобы не горят), оперативно перерабатывались в топливо, необходимое для продолжения полета. Как ни странно, никого из вновь завербованных такое обращение с их творениями не печалило... А корабль летел дальше. Очередная остановка, получившая кодовою наименование "Борисфен-88", состоялась в конце октября в сосновом бору под Днепропетровском, в доме отдыха "Новомосковский". И здесь вновь пересеклись пути двух объектов - ВТО и ТМ. Только за первой аббревиатурой скрывалось теперь Всесоюзное творческое объединение молодых писателей-фантастов, за второй, естественно, "Техника - молодежи". По сути, лишь одно обстоятельство отличает семинары ВТО (точнее, ВТО МПФ при ИПО ЦК ВЛКСМ "Молодая гвардия") от всех других аналогичных мероприятий. Молодые писатели-фантасты собираются не для разговоров, как это обычно бывает, а для совершенно конкретной работы, направленной на выпуск вполне конкретной, нужной, дефицитной продукции. Причем собираются на свои собственные, заработанные деньги. Люди приезжают сюда работать. И команда "ТМ", прибывшая на место контакта, если говорить откровенно, исключительно с наблюдательской целью посмотреть, потрепаться, написать материал для журнала,- вполне осознала это в первый же день, когда ей категорически было предложено:
1) сдать обратный билет, 2) продлить командировку до конца семинара; 3) читать рукописи (много рукописей!), проводить их обсуждение и производить отбор для сборников НФ, которые выйдут в свет уже в этом году. И вдруг стало понятно, что перестройка, демократизация, хозрасчет имеют к фантастике самое непосредственное отношение. И отнюдь не в том смысле, что, мол, все эти понятия - чистой воды фантастика.
Слово директору ВТО, одному из организаторов объединения, новосибирскому фантасту Виталию Пищенко (родился в 1952 году, рост под два метра, плечистый, борода во все лицо, добродушный, невозмутимый - словом, сибиряк): - Это началось в июне 1987 года. Молодые писатели Сибири и Дальнего Востока, работающие в жанре фантастики и приключений, собрались в Новосибирске на свою первую встречу, приуроченную к 80-летию со дня рождения И. Л. Ефремова. Семинар был организован издательством ЦК ВЛКСМ "Молодая гвардия". Новосибирской писательской организацией, обкомом комсомола и редакцией журнала "Сибирские огни". Обычно бывает как? Участники представляют свои работы, руководители (а в Новосибирске эту роль выполняли известные фантасты Е. Гуляковский, Ю. Медведев, М. Михеев. С. Павлов, Г. Прашкевич, В. Щербаков - все они сейчас входят в совет ВТО) что-то хвалят, что-то ругают, и все на этом заканчивается. Здесь получилось не так. "Семинаристов" оперативно поддержала "Молодая гвардия": две книги, составленные по итогам встречи, уже находятся в производстве. Благодаря поддержке Центра организации свободного времени Новосибирского обкома ВЛКСМ семинар превратился в молодежное объединение по интересам, на полной самоокупаемости, со своими финансами и своим штатом работников. Примерно в то же время Новосибирское книжное издательство получило разрешение на публикацию экспериментального сборника литературно-художественных произведений на заказных началах. И возникла мысль: может, и нам попробовать? Вскоре разрешение от Роскомиздата, а затем и Госкомиздата было получено, и Новосибирскому издательству позволили, опять-таки в порядке эксперимента, выпустить сборник НФрассказов и повестей участников семинара. К этому моменту он стал уже писаться с заглавной буквы, как и положено творческой организации, имеющей официальный статус. "Румбы фантастики" были сданы в производство в феврале, а в сентябре, накануне днепропетровской встречи, уже вышли в свет. Вот она, наша первая книга. Почти 30 авторских листов, тираж 70 000, цена 4 рубля, твердая обложка. Представлены в сборнике более 20 наших авторов. - Но некоторые, по-моему, не имеют к Сибири никакого отношения! - Верно. Когда стало известно, что наш семинар получил право публиковать свои книги, стали поступать рукописи и из других регионов страны. Свои произведения прислали Александр Силецкий (Москва), Феликс Дымов (Ленинград), Игорь Пидоренко (Ставрополь) и многие другие. А поскольку семинар с самого начала получил поддержку (не на словах, а на деле) от ИПО ЦК ВЛКСМ "Молодая гвардия", возникла идея Всесоюзного творческого объединения. Руководство "Молодой гвардии" идею одобрило, поддержали ее и в ЦК ВЛКСМ. 18 мая 1988 года на совещании в "Молодой гвардии" произошло официальное рождение ВТО. - С тех пор прошло полгода. Что сделано за это время? - Немало. Проведены семинары в Ташкенте (июль), сейчас в Днепропетровске, следующий состоится в Минске (январь). Кроме того, короткие экспресс-семинары и совещания в Риге и Ленинграде. На семинарах мы, члены ВТО (а сейчас нас уже больше 200), самым демократическим путем отбираем произведения для будущих сборников. Налажено также предварительное заочное перекрестное рецензирование рукописей - читаем и оцениваем друг друга. Уже обсуждено творчество примерно 350 молодых фантастов, прочитано около 30 000 машинописных страниц. В данный момент в производстве находятся двухтомник "Дополнительное расследование", сборники "Санаторий", "Миров двух между" и другие, всего около десяти. Все они должны выйти уже в 1988 году. Наша работа строится на принципе полной самоокупаемости. Все расходы организация семинаров, гонорары, зарплата штатным сотрудникам и т. д.имеют единственный источник: нашу издательскую деятельность. - Но как вам удается так много и так быстро печатать? Если работать по-старому, этот процесс занял бы долгие годы... - А мы предпочитаем работать поновому. Сейчас в ВТО девять региональных отделений: Центральное (Москва), Северо-Западное (Ленинград). Западное (Рига), Белорусское (Минск), Юго-Западное (Днепропетровск), Южное (Тбилиси), Восточное (Ташкент), Волжское (Горький) и Сибирское (Новосибирск). Каждое отделение возглавляет штатный ответственный секретарь. Его задача - выявление новых авторов, организация перекрестного рецензирования, а главное - поиски бумаги и типографии. Как только удается найти где-нибудь необходимые 30 40 т бумаги и договориться с типографией, мы немедленно запускаем в производство новую книгу. Через 2-3 месяца она ныходит в свет. Штатным сотрудникам помогают, во-первых, члены ВТО и, во-вторых, многие клубы любителей фантастики, которые мы принимаем на правах коллективных членов. Сейчас таковых около полусотни. Словом, опора у нас есть. Однако, к сожалению, мы сталкиваемся и с весьма настороженным, мягко говоря, отношением к деятельности ВТО со стороны ряда фантастов, как членов СП, так и молодых. Преимущественно это москвичи и ленинградцы. Мы считаем, что их позиция не имеет под собой литературной основы. Скорее можно характеризовать ее как попытку сохранить в советской фантастике ложную иерархию ценностей, сложившуюся в годы застоя. - А кто эти люди? Нельзя ли конкретнее? - Зачем? Те, о ком идет речь, и так знают, о ком идет речь. Но время сейчас хорошее, все стремительно меняется, и даже самые стойкие стереотипы и предубеждения рушатся под напором жизни. Наше дело - работать. Двери ВТО открыты для всех. Быстро пролетела неделя. Чтение рукописей, обсуждение в группах, вечерние пленарные заседания, на которых руководители и старосты групп отчитывались о проделанной работе и представляли авторов отобранных произведений, заседания редколлегии, возглавляемой зам. главного редактора издательства "Молодая гвардия" Р. В. Чекрыжовой... А в редкие свободные минуты участники семинара читали вслух фантастические стихи, решали фантастические кроссворды, сочиняли фантастическую стенгазету. И приятно было в одну из таких минут услышать вдруг песню молодого киевского фантаста и музыканта Александра Кисселя на стихи Александра Суворова, опубликованные в "ТМ" в 1984 году: Космическая пыль из-под копыт. Невозмутимый всадник в гермошлеме... О метагалактическое племя
вся жизнь в пути, Всю жизнь походный быт. Всесилен термоядерный скакун. Дорога от звезды к звезде мгновенна.
Напряжена сверхчуткая антенна Вдруг в полной тьме всхрапнет чужой табун...
А потом корабль ВТО, пополнив запасы топлива, покинул гостеприимный Днепропетровск и взял курс на Минск. Все разъехались по домам. Вернулась в Москву и команда "ТМ", прихватив с собой рассказ москвича же Е. Кена (1957 года рождения, окончил МИХМ, публикации пока только в газетах), повесть которого "30 - или около того - снов с закидонами" очень понравилась всем, кто ее читал. Рассказ "Трубус" тоже одобрен. При темпах ВТО надо торопиться! Вот этот рассказ.
Евгений КЕН
Трубус
Рассказ называется "Трубус". А первоначально он назывался просто "Труба". О чем он, этот рассказ? Речь в нем идет о Трубе. Эта огромная Труба лежала на том заброшенном пустыре. Лежала она здесь несколько дней или, может быть, неделю, но как-то сразу вписалась в здешний пейзаж, и вот уже все привыкли к Трубе. Люди, уставшие всему удивляться, давно принимающие все, как есть, проходили мимо. Труба никому не мешала, и не было до нее никому дела. Так начинается этот рассказ. Подмяв собой замусоренную пожухлую траву и облетевшие одуванчики, Труба лежала на краю пустыря- не очень ржавая, отливающая тяжелой стальной синевой. Сияющее солнце расплылось по всему небу. Сухой июльский ветер сдувал розовую пыль с битых кирпичей. Щеблонов и Борецкий шли через пустырь, срезая путь к автобусной остановке. Они возвращались с пляжа. Хорошо искупались, позагорали. Борецкий обгорел совсем, а Щеблонову напекло голову. Рыжая кошка метнулась у них изпод ног и нырнула в Трубу. Щеблонов подумал: откуда здесь эта огромная Труба? Вроде бы нигде поблизости ничего не строили, не ремонтировали, канав не рыли. А Труба просто огромная. С мокрым полотенцем на голове, похожий на бедуина, Щеблонов щурил глаза и едва передвигал ноги. Борецкий обмахивался журналом "Смена". На дребезжащем велосипеде по пусгырю катался в шортах и маечке какой-то пятиклассник с пионерским галстуком на голой шее. Катался и дыркой в зубах шепеляво так насвистывал "Взвейтесь кострами...". Далее в рассказе следует пространное отступление, где говорится о трудном детстве Борецкого и о невыносимой юности Щеблонова, воспоминания о которых попеременно возникают в их головах. Щеблонов и Борецкий остановились, разглядывая Трубу. - Гляди-ка,- сказал Щеблонов. Труба была большого диаметра. На полусогнутых и опустив голову или сильно наклонившись вперед, в нее вполне мог бы войти человек среднего роста. Она была длинная, но не прямая, а слегка загибающаяся в сторону. Поэтому, когда Щеблонов заглянул в нее, он не увидел дневного света на другом ее конце. Он вообще ничего нс увидел - внутренняя поверхность Трубы терялась в кромешной мгле. - Здоровая, дура,- сказал он, поправляя сползающее на глаза полотенце. На таком солнцепеке жить не хотелось, и глубокая тень в жерле трубы манила его. - Ничего себе,- сказал Борецкий, встал к Трубе и, замеряя ее диаметр, показал пальцем ниже своего носа.- Без малого 170. - А в длину? Метров 20? Борецкий пошел мерить Трубу в длину. - Без малого 25!
– крикнул он, дойдя до ее конца. Щеблонов шлепнул по Трубе рукой и почувствовал всей ладонью ее ответную едва заметную дрожь." Или это только казалось ему. Словно воздух пел в трубе басом. Он наклонил к Трубе голову и позвал: - Кис-кис... Борецкий, стой там. сейчас она к тебе выбежит. - Что?
– не расслышал Борецкий. - А-а-а!
– вдруг дико заорал Щеблонов, пугая спрятавшуюся в Трубе рыжую кошку. Он поднял с земли обломок кирпича и застучал им по Трубе.
Пионер, резко вывернув руль, чуть не упал со своего велосипеда. - Ы-ы-ы!
– крикнул в Трубу с другой стороны Борецкий, окликая Щеблонова.Пошли, вон наш автобус едет. - Подожди.- Щеблонов затянул потуже полотенце на голове.- Счас я выйду к тебе. Труба зовет.- И вошел в Трубу. В ней было прохладно и сумеречно. На любой шорох она отзывалась низким мягким вкрадчивым гулом. Щеблонов шел по ней пригнувшись, осторожно переступая ногами, держась за стенку. Труба. Труба. Труба. В рассказе ее описание глазами Щеблонова занимает почти страницу. С каждым шагом в Трубе делалось все темней. Когда стало совсем темно, он остановился. Ожидаемого им света впереди не было. Он обернулся, но не увидел света и позади. Он оказался в полной темноте, точно его закупорили в этой Трубе. - Эй, Борецкий, ты где?
– позвал он. Что-то ткнулось ему в ноги и фыркнуло. "Кошка",- вспомнил Щеблонов. - А ты где?
– откуда-то издалека донесся голос, как с того света. - А я здесь.- Щеблонов был в недоумении, ему казалось, что он уже давно дошел до поворота Трубы, однако же белого дня в ее отверстии не наступало. "Все это очень печально".- подумал он. - Автобус наш ушел,- сообщил Борецкий.- Заснул, что ли? - Вот попал... Неужели мне так и придется идти - куда подальше?
– не терял чувства юмора Щеблонов. Он сделал вперед еще шагов пять, но нет, нс было никакого просвета во тьме. - Ты идешь или что?
– устало звал его Борецкий. - Это какой-то нефтепровод!
– сказал Щеблонов и сам испугался этой мысли - так она походила на правду. Он повернулся и бросился бежать из Трубы назад, выворачивая ноги, отталкиваясь от шершавых стенок руками, ничего во тьме нс различая. Он думал, что Труба никогда не кончится, но как-то внезапно вдруг в лицо ему ударил яркий дневной свет, он вдохнул жаркого плотного воздуха и вывалился из Трубы па пустырь - к ногам Борецкого! Этого не может быть! Он же возвращался, что за черт! Несколько строк междометий. Я ведь повернул назад, я точно помню!
– Щеблонов все не мог прийти в себя от изумления. Пока он чесал за ухом. Борецкий смотрел на него, поджав губы. - Повернул назад? Когда? - Когда шел через трубу к тебе. Я прошел, мне кажется, метров сто, понял, что идти дальше бесполезно, и повернул назад. И оказался здесь? Дошел, значит? У тебя просто голова закружилась,- все поставил на свои места Борецкий.- Совсем дошел. Щеблонов сел у Трубы на корточки и пригорюнился: ковыряя песочек пальцем, задумался о чем-то своем. Смотреть было жалко, такой он был грустный, с головой, обмотанной полотенцем. Борецкий сначала подул на него, а потом стал обмахивать журналом "Смена". - Попробуй-ка теперь ты!
– надумал наконец Щеблонов. Борецкий свернул журнал в трубочку и, сказав "Я скоро", вошел в Трубу. - Я тебя ждать буду,- со слезой в голосе сказал ему Щеблонов и поспешил встречать его на другой конец Трубы. Борецкого не было долго. - Ну?
– крикнул в Трубу истомившийся Щеблонов. Он снял с головы полотенце и вытер мокрое от пота лицо. - Здесь кошка!
– крикнул Борецкий.- Хватит, я возвращаюсь. Но вышел он из Трубы, как и ожидалось, прямо к Щеблонову. - Смотри-ка, выбрался! Борецкий же, казалось, нисколько не был этим удивлен. - Я там журнал посеял,- такой он был невозмутимый, что его, вероятно, самого жуть брала.
– Кошмарная труба,- все же произнес он, потягиваясь и разминая спину. - Туда идти - не дойти, а обратно повернуть - не вернуться.- бормотал Щеблонов.
– Бог знает куда зайдем...
Отчаянно работая педалями, подпрыгивая на кочках, мимо них пронесся пионер на звенящем велосипеде. - Что она мне напоминает, эта труба, никак не вспомню,- мучился Щеблонов. - Черные дыры? Нет? - Какой-то парадокс... Что-то из теории относительности. - На гиперпереход не похоже?
– думал вслух начитанный Борецкий. - То ли мне снилось нечто подобное, когда идешь, идешь, тащишься из последних сил, потом пугаешься... - На Рог Изобилия не похоже? - Ребус. Ничего понять нельзя,- ломал голову Щеблонов. - Ребус... Это ведь надо умудриться такую дрянь сварить. Умельцы! Вот ведь хреновина, ничего не скажешь! Бракоделы!
– ругался Борецкий.
На следующих семи-восьми страницах рассказа Щеблонов и Борецкий, пытаясь во что бы то ни стало разобраться в случившемся, заходят и выходят из Трубы, бродят по ней в разных направлениях- вдвоем и поодиночке, экспериментируют: то веревочку протянут, то камешки круглые катают, то еще что-нибудь придумают, даже задом наперед в Трубу входили. Простучали ее изнутри и снаружи, проследили каждый свой шаг, сожгли два коробка спичек, все вроде бы осмотрели, по результат был прежним: им не удавалось пройти Трубу насквозь, если они шли по ней все прямо, и, лишь повернув назад, они добирались до ее конца. Ребус, одним словом, как верно заметил кто-то из них, кажется. Борецкий.
– Эй, мальчик! остановил юного велосипедиста Щеблонов.- Дай дядям велосипед на пять минут. - Пожалуйста,- сказал добрый мальчик.- На пять минут, а то мне уже пора домой. Мне не жалко. А зачем вам? - Зачем нам?
– спросил Борецкий.
– Мы с этим дядей,- кивнул на него Щеблонов,- хотим по этой Трубе проехать. - Ну да?
– поразился пионер. Такая возможность ему не приходила в голову. - Ну уж нет,- разволновался Борецкий, дураков нашел, ведь это черт те куда заехать можно, что мы вообще здесь понимаем, ведь мы ни фига не понимаем, а лезем, в трубе двадцать метров, а мы ее уже чуть ли не километрами меряем! Я и не умею на велосипеде, не помню, когда последний раз садился, и не проси! - А можно я сам?
– предложил храбрый пионер.
– Я запросто! Они опомниться не успели, как пионер, лихо вырулив на свободное место и разогнавшись, с ходу въехал в Трубу. - Эй, стой! Ты куда! - Эй, мальчик! Давай назад! - Назад давай! - Что теперь делать будем? забеспокоились они, когда стало ясно, что пионер может далеко уехать. - Кто только делает такие трубы!
– удивился Борецкий. - Надо парнишки дождаться,- сказал Щеблонов. Жмурясь на солнце, из Трубы вышла рыжая кошка. - Не запылилась,- сказал Борецкий. Щеблонов смотрел на кошку отсутствующим взглядом. - Я все пытаюсь понять, как же так получается: с одной стороны, труба уходит куда-то в бесконечность, а с другой - нам удается из этой бесконечности выбраться? И вообще... - Я уже и не пытаюсь что-либо понять. - А давай спросим у Автора,- предложил Щеблонов. Он-то должен знать.