Шрифт:
Трумм попытался пройти по комнате.
– Ну и как?
– спросила Чаромора озабоченно.
– Очень даже неплохо,- радостно ответил Трумм и остановился. И тут же растянулся во весь рост.
– В чем дело?
– воскликнула Чаромора.- Что случилось?
– Не знаю,- ответил Трумм.- Я упал. Он поднялся и попытался стоять, держась за стенку. Это ему удалось великолепно.
– Все в порядке,- сказал он и прошелся по комнате, осторожно переставляя одну ступню через другую. Перед Чароморой он остановился, но тут же опять упал.
– Послушай, ты что, стоять не можешь?
– спросила Чаромора.
– Выходит, так,- ответил Трумм.- Но это не беда. В конце концов, везде можно на что-нибудь опереться, если человеку вздумается немного постоять.
– Ну нет,- запротестовала Чаромора.- Мне это, во всяком случае, не нравится. Попробую вылечить словами.
Но они могли подействовать только в первый четверг полнолуния. А была как раз среда. До четверга оставался целый день. Чаромора решила использовать этот день для знакомства с городом. Трумм предложил ее сопровождать.
– Я хотел бы подарить вам что-нибудь на память,- произнес он застенчиво.- Только я не знаю, что вам нравится. Может быть, выберете сами в Доме торговли?
– Пожалуй,- согласилась Чаромора.
И они поехали на машине в Дом торговли.
Поскольку у Чароморы не было никаких желаний, они решили сначала просто побродить по магазину.
Передвигаться Трумму удавалось довольно легко. А когда им хотелось где-нибудь приостановиться, Чаромора брала капитана под руку и Трумм опирался на нее. Так они не привлекали к себе внимания.
Дом торговли Чароморе понравился, но ничего такого, что ей захотелось бы приобрести, она не видела.
– Кажется, подарка мы здесь не купим,- сказала она Трумму.
– Неужели вам ничего не нравится?
– огорчился Трумм.
– Дело не в этом,- ответила Чаромора.- Но все это мне просто не нужно.
– Но ведь люди покупают не только очень нужное,- возразил Трумм.
И Трумм купил Чароморе прелестную шляпу с широкими полями. Когда Чаромора надела шляпу, ее ужасные лохматые космы исчезли под полями, и Чаромора изменилась до неузнаваемости.
– Ого! А я и не знала, что я так хороша!
– воскликнула она, разглядывая себя в зеркало.- Мне и впрямь следует обращать больше внимания на свою внешность. Пожалуй, теперь мне нужно и новое платье.
И Трумм купил Чароморе белое кружевное платье.
– Вот так напасть!
– воскликнула Чаромора.- Ведь к такому платью просто необходимы приличные туфли!
Они направились в обувной отдел. Чароморе понравились розовые сапоги с высокими лаковыми голенищами. Она тут же натянула их на ноги.
И пошло-поехало! Вдруг оказалось, что Чароморе понадобилась масса самых разных вещей. Сначала они купили ей ридикюль с бляшками из накладного золота, розовое манто на белой шелковой подкладке, несколько дюжин кружевных носовых платков, шелковые и шерстяные шарфы и шали и перчатки самых разных цветов. Некоторые перчатки доходили Чароморе до самого локтя, иные едва прикрывали ладонь.
Затем Чаромора любезно попросила продавщиц показать ей всевозможные позолоченные и посеребренные безделушки, цепочки и браслеты, которые она тут же нацепляла на
шею и на руки. Некоторые побрякушки были украшены бубенчиками и мелодично позванивали, стоило Чароморе пошевелиться. Еще они купили разрисованный алыми розами зонт с золоченой ручкой и очки с большими розовыми стеклами.
Трумму Чаромора нравилась все больше и больше, он уже не мог отвести глаз от нее.
Вслед за тем они накупили множество духов, пудры, губной помады, кремов и шампуней, а еще гору часов и кофемолок, зеркал и утюгов, чайных ложек и расписных тарелок.
Чаромора приходила в восторг от всего, что блестело или приятно пахло.
Когда все покупки были перенесены в машину, там едва хватило места для Чароморы и капитана Трумма, а от всех этих духов, лосьонов и одеколонов в автомобиле запахло, как в весеннем саду.
– О-о, - жеманно протянула Чаромора, когда они уселись в машину,теперь я верю, что создана для другой жизни. Думаю, я создана именно для городской жизни.
Они ехали по многолюдным улицам, мимо больших красивых домов, мимо памятников и фонтанов. Все это приводило Чаромору в неописуемый восторг, и она то и дело повторяла: "О-о!"