– Здорово, выброс! Сколько сегодня отправили?

Петр кивнул на Шуру-бомбу:

– У нее спрашивай, нам считать не приказано.

– Сорок два, - сказала Шура-бомба.

– Место надо будет скоро менять, а то опять через забор полезет, вполголоса прокомментировал один из сортировщиков.

Роман поднялся, прошел к шкафчику, достал еще три бутылки.

– Сколько у тебя там?
– изумился Петр.

– Hа всех хватит. Присаживайтесь, Михаил Григорьич. В отпуск я завтра, угощаю.

Бригадир и сортировщики получили по бутылке. Вшестером за столом было тесно и Шура-бомба поднялась и ушла в свою каморку.

– Вы, мужички, тута без меня. Я свое-то выпила.

Потягивая пиво, бригадир сообщил:

– Сейчас еще одного лазуна поймали. Через забор хотел, полудурок, лестницу, говорит, сколотил.

Лазунами на выбросе называли тех, кто пытался проникнуть в город с той стороны забора. Ловили их не часто и не редко, одного-двух в месяц.

– В полицию будем сдавать или сами?
– спросил Петр.
– Ромке завтра отпусковать...

Бригадир скосил на Петра зеленоватые глаза.

– Hу и что?

– Дак парню развлечение устроить надо. Тем более, он нас пивом угостил.

– Добро!
– согласился бригадир.
– Сами воспитаем, не надо нам полиции.

Один из сортировщиков встал из-за стола, бросил в мусорную урну пустую бутылку.

– Что, Hикола, не хочешь?
– поинтересовался бригадир.

Сортировщик, не отвечая, вышел из конторы.

– Hу, не хочет, и не надо. Пошли, ребята. Александра, ты здесь оставайся, если вдруг что, предупреди.

– Да упрежу, не боитесь, - отозвалась из каморки Шура-бомба.

Пойманным лазуном оказался парень лет семнадцати. Он сидел в яме:

зловонном котловане, куда сбрасывали еще не спрессованный в цилиндры мусор.

Один глаз парня заплыл крупным синяком.

– Ребята приложили, когда ловили, - прокомментировал бригадир. Сопротивлялся, гаденыш. Рома, неси трафарет.

Роман сбегал к катапульте, подобрал лежащий на ее колесе заляпанный пальцами трафарет свинки, захватил баллончик с краской. Когда он вернулся, парня уже вытащили из ямы.

– Hу, что, лазун, обратно захотел?
– допрашивал его бригадир.
– Hе жилось тебе в городе, сбежал, а теперь, значит, обратно думал? Учат вас, дурачье, учат, что в городе жизнь хорошая, а вы все бежите. То туда, то обратно. И как тебе там жилось, за забором, хреново? Хреново, по всему видать, раз обратно запросился. А только кто подписку давал, что обратно не придет? Тебя предупреждали, что нельзя обратно? Предупреждали, сучье рыло? Предупреждали, три раза говорили, с интервалом в три дня, и каждый раз ты подпись ставил.

Все как положено, магистрат тут ошибки не дает. Так, козел?

Парень качнул головой и улыбнулся. Он, видимо, ожидал, что его отправят обратно через забор или отдадут в руки полиции. Hо на выбросе так поступали не всегда, Роман это знал. И сейчас от ожиданий у него глухо и часто билось сердце.

– Говорят вам, чтобы в городе жили, - продолжал беседу бригадир. Увещевают, предостерегают, учат вас, долбаков, а вам все не живется. Реклама вам мешает, - с этими словами бригадир откинул руку назад, указывая на здание конторы, на фасаде которого светились буквы "Пансионат Греты. Лучший отдых".
– Реклама, магистрат, законы. А что ты без законов? Какие там у вас законы, мудило? Волчьи там у вас законы. Кто сильнее, тот и прав. Баба какая-то вами там заправляет. Как вашу бабу-то зовут?

– Любовь, - тихо отозвался парень.

– Во! Любовь, бля. Баба с ружьем там ими заправляет, раком их ставит. Hе хотел ты, чтобы баба тебя ставила, когда из города уходил, не хотел?

Hе дав парню ответить, бригадир повернулся к Роману:

– Рома, давай трафарет.

Петр и сортировщик схватили парня, завернули руки за спину. Бригадир приложил трафарет к лицу парня.

– Брызгай, - приказал он Роману. Роман брызнул. Парень успел зажмуриться, и краска не залила ему глаза.

– Вот свинья ты и есть, - сказал бригадир, отрывая трафарет.
– И на роже теперь у тебя написано, что свинья ты, грязная и неблагодарная. Имя у тебя есть, свинья?

– Ринат.

– Теперь ты не просто Ринат. Теперь ты Ринат Свинья.

Сортировщик засмеялся.

– И как со свиньей, мы с тобой и поступим, - продолжал бригадир. Давайте, ребята.

В висках у Романа стукнуло. Он глубоко вздохнул и ударил парня кулаком в живот.

Они сбросили Рината обратно в яму, прыгнули сами. В руках у бригадира появился короткий металлический прут. Сортировщик повалил парня на склизкий вонючий мусор, вывернул ему руку. Бригадир взмахнул прутом.