– Не надо, Уиллабелл, я сама выясню, что ему нужно.

Экономка закатила глаза.

– Ох, мэм, так и знала - быть беде! Еще только глаза открыла, а уж поняла!
– пробормотала она сквозь зубы.
– Сначала пожар на складе, а теперь вот этот человек явился. И, надо же, как на грех, хозяина нет дома!

– Не расстраивайся, Уиллабелл, - постаралась успокоить её Лирин. Просто скажи ему, что я сию минуту спущусь.

– Слушаю, мэм, - мрачно пробурчала пожилая негритянка и выплыла из комнаты. Войдя в гостиную, она с неудовольствием обнаружила, что незнакомый джентльмен уже позаботился о себе - налил бокал хозяйского бренди и закурил одну из хозяйских сигар. Подобная бесцеремонность пришлась ей сильно не по душе и Уиллабелл некоторое время с возмущением сверлила его взглядом.

– Хозяина нет дома, а госпожа велела передать, что сейчас придет.

– Когда вернется мистер Уингейт?

– Не знаю, - пробурчала экономка, - очень надеюсь, что скоро.

Роберт Сомертон удивленно вздернул брови и воззрился на возмущенную негритянку.

– Вам что, не по душе, если я повидаю собственную дочь?

– Да наша миз Лирин...уж больно она расстроилась из-за всех этих разговоров, будто она нашему хозяина не жена ...

– Ее имя - Ленора, - Он стряхнул пепел с сигары, намеренно сделав вид, что не заметил стоявшей перед ним фарфоровой пепельницы.
– Постарайтесь запомнить.

Огонек недовольства уже давно тлел в темных глазах домоправительницы, но теперь, когда она стала свидетельницей, как этот чужак столь презрительно проигнорировал пепельницу, пламя праведного гнева заполыхало в её душе, заставив забыть о правилах хорошего тона. Подойдя к столу, она небрежно смахнула тряпкой столбик серого пепла и отчеканила.

– Наш хозяин сказал, что это миз Лирин, и, стало быть, так он и есть.

Роберт злобно расхохотался.

– Тогда, значит, ты так же глупа и слепа, как и твой хозяин. Он потребовал доказательств, и мы предъявили их ему, но он остался глух к обычному здравому смыслу. Запомни хорошенько мои слова - он недолго будет пользоваться недугом моей дочери в угоду собственным страстям. Уж я позабочусь об этом! Когда-то этот негодяй соблазнил её сестру и вот она мертва! Кто-то должен остановить его!

– Вы уж простите, масса, у меня хватает дел по дому, - фыркнула Уиллабелл.

Роберт махнул ей рукой, чтобы уходила. Он досадовал на себя: с чего это ему пришло в голову ввязываться в спор с упрямой служанкой?!

– Так займись ими, чем болтать! Не то хозяин вернется да спустит с тебя шкуру!

Уиллабелл фыркнула, как разъяренная кошка.

– Мой хозяин не то, что вы! Он и пальцем-то никого из нас не тронет! Экономка чуть не захлебнулась от бешенства. Презрительно вздернув подбородок, она вышла из комнаты, намеренно тяжело шагая, так что в шкафчике, где стоял китайский фарфор, жалобно зазвенела посуда. Внутри её все кипело, и в эту минуту она прекрасно понимала чувства хозяина, который предпочитал никогда не говорить о своем тесте. Негритянка презрительно сплюнула. У неё тоже не нашлось бы ни единого доброго слова для этого человека.

Через пару минут Лирин вошла в гостиную. Она держалась неуверенно, изо всех сил стараясь не показывать терзавшего её страха. С трудом заставив себя вытерпеть поцелуй этого чужого для неё человека, она предложила ему сесть. Усевшись напротив, Лирин с видом послушной и любящей дочери слушала, как он пустился в воспоминания об их прошлой жизни в Англии. Он показал ей крошечную миниатюру, на которой были изображены две девочки-близняшки, и ей пришлось признать, что она даже сейчас чрезвычайно похожа на них обеих. Но это было ещё не все. Под конец он вытащил набросок, на котором был изображен старинный дом в тюдоровском стиле, раскинувшийся на холме прямо над морем и тут она впервые почувствовала, что во всем этом есть что-то странно знакомое.

– Ты сама рисовала, - сказал он, наливая себе ещё бокал и указывая им на рисунок.
– Это наш дом в Англии.

Лирин внимательно разглядывала рисунок. В эту минуту она могла поклясться, что когда-то давно весело играла в галереях этого дома. Перед её мысленным взором встали высокие стены, увешанные портретами, тканые гобелены, прикрывавшие резные деревянные панели, и длинные столы, вокруг которых чинно стояли узкие старинные стулья с высокими спинками.

– Мне кажется, я когда-то была здесь, - вынуждена была признаться она.
– Мне все здесь знакомо.

– Ага!
– торжествующе воскликнул Роберт.
– Наконец-то, а я уж было совсем отчаялся. Глядишь, ты согласишься, что я и в самом деле твой отец!

Она досадливо пожала плечами. Не стоило заходить так далеко, не то она сама даст им с Синклером оружие против Эштона, а она прекрасно знала, кому принадлежит её сердце.

– Ленора я или Лирин, какая разница - вы в любом случае можете быть моим отцом! Но как я могу признать вас, если абсолютно не помню даже вашего лица?!

Роберт на мгновение тяжело задумался и снова заговорил, тщательно выбирая слова.

– Послушай, мне кажется, что тебе и в самом деле нужно время, чтобы спокойно все обдумать. Но только не здесь, а где-нибудь в другом месте, где не будут вмешиваться ни Эштон, ни Малькольм. Почему бы тебе не переехать ко мне в Билокси? У нас там на побережье дом. Кстати, там остались ещё твои старые платья, да и вообще есть все, что нужно.

Она нахмурилась при мысли о том, что придется покинуть Белль Шен...и Эштона.

– Мне и здесь хорошо ...

– Но что будет, когда ты начнешь вспоминать? Когда ты вспомнишь, что Эштон Уингейт сделал с твоей сестрой? Если бы не он, она была бы жива. А ведь ты когда-то поклялась, что заставишь его заплатить за её смерть! И, если честно, я вообще не в силах понять, как ты можешь считать этого человека своим мужем, когда ты его ненавидишь?