Соня чуть не плакала. А тут ещё и цветы её начали вянуть…

За окном поезда показалось красивое тихое озеро. Одинокая яхта скользила по озеру, блистая белым косым парусом. Вода сливалась с голубым небом, и нельзя было понять, по озеру ли плывёт яхта или по небу, и только парус её отражается в воде.

Соня отвернулась к стенке и незаметно смахнула с ресниц слезу.

Длинный Миша слез с верхней полки и сказал:

— Что в поезде делать? Есть да спать. Я поспал, давайте есть. Соня, твой подарок всё ещё голодовку держит?

Девушка ничего не ответила и стала доставать еду. На столик она поставила масло и хлеб, на лавку — мёд в коробке из берёсты.

Девушка смотрела, с каким аппетитом насыщаются её товарищи, сама ничего не ела, и ей становилось всё грустней и грустней. Сердце у неё больно сжималось, когда она думала о том, как приедут они в приморский город, заглянут под лавку, а медвежонок там лежит и не дышит.

И она уж готова была заплакать как следует, когда представила, как при входе в кают-компанию корабля стоит медвежонкино чучело с медным подносом в лапах, смотрит на людей стеклянными глазами, а на поднос краснофлотцы кладут бескозырки.

Скучно стало и ребятам. Они ели молча, поглядывая в окошко на красивое озеро. Яхта задумчиво пригибала парус к неподвижной воде.

— А ну, попробуем медку! — оживлённо сказал Миша. — Попробуем медку с калачом, и будет нам всё нипочём!.. Братцы, а где же мед-то?

Миша надел очки на самый кончик носа и смешно разглядывал пустую лавку.

— Ребята, слушайте! — счастливо улыбнулась Соня и подняла палец.

Из-под лавки доносились чавканье и довольные вздохи. Вдруг к ногам ребят выкатился пустой коробок из берёсты.

— Эх, знать бы мне раньше, и я бы под лавку полез! — смеясь, сказал Миша. — Хитёр подарок, кое-что в жизни понимает!

Сидевший в углу бородатый охотник усмехнулся:

— Голодное брюхо без уха. Теперь он поел и будет смел. Я уж их повадки знаю.

Так оно и случилось. Вслед за коробком из-под лавки вылез медвежонок. Он неуверенно и боязливо коричневыми умными глазами посмотрел на людей и вдруг прижался к ногам Сони.

Соня покраснела от радости и прошептала:

— Ребята, он узнал меня!

Девушка нагнулась и принялась тихонько гладить медвежонка. Зверёныш ткнулся мокрым носом в руку Сони и лизнул ту самую руку, которую недавно укусил.

— Признал, признал он вас, — сказал охотник. — Теперь не обидит. Ваш он теперь…

Паровоз завыл, но медвежонок уже не испугался гудка.

Скоро под полом перестало тарахтеть, и медвежонка вытащили из вагона. После полусумрака в вагоне солнце так и ударило в глаза.

Но медвежонок на верёвочке спокойно ковылял за Соней. Он не обращал никакого внимания на крики и смех приморских мальчишек, которые в первый раз видели медведя.

Комсомольцы прошли по улице и поднялись на гору.

Внизу, под отлогим берегом, лежало что-то огромное и голубое. Посередине этого голубого полз жук.

Соня заслонила глаза от яркого солнца.

— Вот оно, море, — улыбнулась она, — вот оно, большое! И корабль плывёт. Вдруг это «Маршал»?

Соня не ошиблась: возвращаясь в Севастополь из дальнего плавания, в порт входил линейный корабль [1] «Маршал». На палубе его, сверкая на солнце серебряными трубами, играл оркестр, Победно развевались походные флаги. Из широченных труб вырывался еле видимый дымок. Выкрашенный в голубую краску, под цвет моря, линкор входил в порт, играя пеной.

Оркестр замолк. Тяжеловесные якоря упали из клюзов [2] в воду, подняв блеснувшие на солнце фонтаны брызг. На задней мачте быстро-быстро спускали походный флаг.

Едва он дополз до рук сигнальщика, как другой такой же флаг, только в пять раз больше, был поднят на кормовом флагштоке. [3]

Он был шёлковый; на белом его поле сияли красные серп, молот и звезда. Внизу по флагу шла голубая полоска.

Линкор «Маршал» стал на якорь.

— Как же мы на корабль попадём? — спросила Соня, когда они вместе с медвежонком добрались до каменного мола.

Не успели комсомольцы посоветоваться, как к ним подошёл командир с синей повязкой на рукаве. Он вежливо приложил руку к козырьку и спросил, о чём они так беспокоятся. Ребята объяснили, кто они и куда им нужно попасть.

Моряк попросил у них документы, внимательно их проверил и вернул обратно:

— Не могу пропустить. Удостоверение на троих, а вас тут четверо.

Командир опять вежливо приложил руку к фуражке и пошёл к белому домику на краю мола.