– Погодка как по заказу! - прокричал мне Леонид Ильич. - Этакой пурги у нас на Днепропетровщине всю жизнь проживешь - не увидишь.

– Да, - ответил я. - Трудно сейчас людям в горах. Труднее не придумаешь.

И опять шагаем молча. Молча же, надвинув на самые глаза капюшоны плащ-палаток, идут наши спутники.

Выбрались наконец из очередной расщелины. Сразу стало значительно тише. Вой ветра остался где-то внизу, за спиной. Временами отчетливо слышна пулеметная стрельба. Где-то в стороне один за другим взрываются несколько снарядов. Война продолжается несмотря ни на что. Но в общем-то на этом участке фронта пока затишье. Присаживаемся отдохнуть на поблескивающий ледяным панцирем камень, закуриваем. Неожиданно из-за скалы появляются два бойца в ватных стеганках и таких же брюках, с винтовками за плечами. Увидев офицеров, отдают честь.

– Из какой части, друзья? - спрашивает их Леонид Ильич, угощая папиросами. - Может, попутчики наши?

– Может, и попутчики, - проговорил один из бойцов, не дотрагиваясь до предложенной папиросы. - Только ведь тут, в горах, всякие попутчики встречаются, товарищ командир.

– Что верно, то верно, - согласился Брежнев. - В таком случае давайте познакомимся поближе.

Он достал из нагрудного кармана служебное удостоверение, протянул его солдату.

– Ясно, товарищ полковник, - коротко бросил тот, проверив документ. И представился: - Красноармеец Чесноков, связной из триста восемьдесят третьей дивизии. Вот мой мандат. - Он подал Брежневу красноармейскую книжку. - А это - мой напарник, красноармеец Гудзий. Вы уж извините нас, товарищ полковник, за сомнение. Для ясности важно знать, с кем в горах повстречаешься. Тут всякое бывает.

– Вы поступили совершенно правильно. На войне во всем нужен порядок. Иначе нельзя.

Бойцы закурили. Начался общий разговор о бдительности, о трудностях войны в горах, о морозе и ветре.

– Ничего, держимся. Да и бора, видно, скоро кончится, - сказал Чесноков. - Но все-таки трудно тут, товарищ полковник, очень трудно. Скорее бы наступать. Все об этом только и думают.

– Ну что ж, будем и наступать. Теперь уже ждать недолго, - улыбнулся Леонид Ильич. - Сейчас нужно каждую минуту ждать сигнала. Так и передайте товарищам у себя в роте. Пусть готовятся.

– Передам, товарищ полковник, обязательно передам. Обрадую дружков.

– Ну что ж, пошли дальше, друзья. - Брежнев поднялся, шурша обмерзшей плащ-палаткой. - Тут уж теперь, наверное, недалеко.

– Та вжэ нэдалэче, - подтвердил Гудзий. - Ще з пивгодыны, и будэмо дома.

Подъем в гору становился все круче. Карабкались, рассчитывая каждый шаг, чтобы поставить ногу либо на камень, выпиравший из земли, либо на ствол дерева, росшего под углом к склону.

Выбрались наконец на относительно ровную площадку.

– Сюда немец часто бросает мины, - встревоженно предупредил Чесноков.

И будто в подтверждение его слов, неподалеку грохнуло несколько взрывов.

– От вражина! - проворчал Гудзий.

Когда затихли отраженные скалами раскаты взрывов, мы услышали знакомые каждому охотнику звуки. Всматриваемся в небо. Сначала в снежной пелене ничего не было видно. Но вот она немного рассеялась, и мы увидели летящих крупных птиц - это были дикие утки. Сильный ветер сбивал их, но птицы, преодолевая его, держали курс строго на юг.

– Что-то поздновато они надумали перелетать, - заметил лейтенант Низин.

– Война, товарищ лейтенант, она и перелетным птицам покоя не дает, ответил ему мой ординарец. - А может, и другая причина. Задержались где-то, а тут ударили морозы, ну и поднялись, чтобы перебраться поближе к югу.

Вдруг застрочили автоматы, забухали зенитные пушки.

– Фашисты даже птицу в покое не оставляют, - возмутился Чесноков.

Рядом с нами в редкий кустарник что-то упало. Батарыкин побежал туда. Вернулся с большой птицей.

Леонид Ильич взял ее в руки - тяжелую, еще теплую.

– Какой был красавец селезень, - горестно вздохнул он.

Штаб дивизии размещался в небольшом селении. Жилища из неотесанного камня, с крохотными оконцами. Несмотря на мороз и ветер, на единственной кривой улочке среди военных оказалось немало ребятишек и стариков.

Разыскали начальника политотдела дивизии подполковника П. И. Игнатенко. Он уже знал о приказе командующего Черноморской группой: соответствующий документ был получен еще ночью.