Шрифт:
Склонился к Свете некий кролик, сказал ей что-то. Света просветлённо закивала ему в ответ.
Кролика я, конечно, тут же прогнал, а недовольную Свету скоро и молча увёз домой.
Вопрос его был:
– Хочешь половинку ?..
Тоже ведь виртуального хотел, подлец.
– Алё, Роман?
– Здравствуй… Фиса.
– Извини, забыла поздравить тебя с днём рожденья.
– Ничего. Спасибо, вспомнила.
– Желаю счастья… в личной жизни.
– Спасибо.
– Ну… пока?
– Пока.
Ночь коротка. Ложимся под рассвет. В девять мне вставать, бодрыми телефонными трелями зарабатывать зыбкую уверенность в сегодняшнем дне. Встаю несвежим – тягостно, муторно.
Где Света?! Нет рядом её родного тельца, как всегда, беспробудного, посапывающего до часу с жалобно полуоткрытыми губками. Нет его нигде, ни на кухне, ни в туалете, и в холодильнике тоже нету.
Света на балконе. Голая и заплаканная, забилась в угол. В красных глазах неподдельное горе. Её трясёт. Я никогда не видел её такой.
Хватаюсь за сердце. Что случилось? Господи, что?!.
– Сколько ещё мне терпеть всё это?! Фиса, Фиса… А вот Фиса… Мы с Фисой… А вот у Фисы… Ты всё равно будешь любить свою Фису!! (Тихо, обречённо.) Что нужно было этой с-с-суке?..
Я долго гладил, успокаивал её на кроватке, говорил, что давно ничего не чувствую, что она – маленький Стулик! – сумела затмить великолепную мою мучительницу, а когда она уснула, вытащил ту Фисину фотографию – с порочным ртом и огромными глазами – обсмотрел всю её и сжёг на балконе.
В воскресенье брусчатый Столешников пуст, а пешеход редок. Витрины бутиков туповато отражаются друг в друге. А продавщицам делать нечего, вот и выглядывают на нас, подзывают коллег, провожают улыбками. Конечно – Света в совсем короткой розовой юбчонке – сама купила, «для меня», да ещё и поправляет её всё время, подтягивает, чтоб только-только на попку хватало. Вошла во вкус девчонка. (Вот приятно как Роминому вкусу потакать – а заодно и другим нравиться!..)
Они, продавщицы, наверно, думают – ну пара. Небось, снял её да водит теперь по магазинам – спонсирует. Теперь ведь модно, чтоб мужчина при деньгах – да с совсем молоденькой. Вон их сколько развелось, пятнашек. (Нервным подсознанием женским чуют, стало быть, потенциальную угрозу.)
И невдомёк им, продавщицам, что блузочка и брючки, так очаровательно легшие на озорную фигурку, куплены на предпоследние деньги, от души, по самому что ни на есть внутреннему призванию и, что вообще интересно, против воли маленькой хищницы.
А хищница всего-то хотела кожаный амулетик.
Зачем он ей – какой в нём прок?!
Негодующий румянец на щеке. Слеза!.. Ну просто – маленькая смерть!
– Что ты, Светик, бог с тобой! Ну давай вернёмся быстрее!..
– Теперь уже не надо. Другие купят.
Я не верю. Какие, кто другие?!
– Другие. Желающие сделать приятное!…
Всё когда-нибудь кончается, учит нас жизнь. Надо везти обратно рыжего кота. Я выношу его за шкирку, чтоб не вырвался, другой рукой держу у уха телефон – веду беседу с мамой, получаю наставления по уходу при транспортировке.
– …и ни в коем случае не клади его в багажник.
– Хорошо, мама, – говорю я, захлопывая багажник с погребённым в нём котом.
Когда я забыл о его стонах, переключившись на тревожные мысли о каких-то ещё других , он, наверно, как-то продрался в салон, потому что очутился вдруг рядом, на Светином сиденье – и очумело, безмолвно глядел на ночную Москву.
15
– Ну что, Ромео великовозрастный, – хихикает мой Перец, повесившись на люстре, выставив красный зад. – Как я нарисовался-то в вашем «Цеппелине», а? Класс?!
– Но ты был зелёный, – изумляюсь я, пытаюсь ущипнуть его за ягодицу. (Руки ватные, и не выходит.)
– Красный, зелёный, – какая разница. Ты больше вглубь смотри, трубадур… Вот давай. (Подставляет мне задницу.) Разбор твоих полётов. Что ты видишь там, в глубине-то?
– Ну что. Жопа.
– Аб-солютно, my dear! Причём твоя. Я вообще – это ты. Что, ещё не понял?!
Вот те на.
– …только в негативе как бы. Типа ты у нас такой мягкий, податливый, влюблённый, а я, видишь, жёсткий, да ещё и разноцветный бываю…
– Ты – светофор?! – озаряюсь я.
– Я – проводник, – парирует Перец, раскачиваясь на люстре. – Твоего могучего, но совершенно бесполезного эфирного тела.
– Куда проводник?.. – (Что-то я запутался.)