У меня дома – зверинец. Ситуация для меня совершенно экстраординарная, но приносящая неподдельную радость моей зоофилке – а потому терпимая.

1. Кот Ксён, кастрат, рыжий увалень. (Доставлен от моей мамы по просьбе Светы.) Днём она теребит его, учит всему, меняет ему песочек, а ночью лунный силуэт бродит туда-сюда по перилам балкона, и Светина головка со страху вся зарывается мне в подмышку.

2. Перепёлка… пока без имени. Жалкую, с бьющимся сердечком и подрезанными крыльями, мы выменяли её на сто рублей у какого-то пацана возле «Макдоналдса», и Светик, довольная, что спасла «такого классного чела», то подбрасывала, то нянчила её – дарила радость прохожим, пока мы гуляли по Тверскому. Дома она «свила» ей гнёздышко из коробки, нарезала бумаги, засыпала «Трилла». Возможностей для интересного общения перепёлка пока не обнаруживает, так как всё время норовит удрать. Ну и сиди на своём балконе, обиделась Света. Кот её боится. Я же нахожу создание это на редкость нейтральным и по-птичьи безликим, хотя и похожим на авокадо.

3. Попугай. Не подумайте – не какой-нибудь там неразлучник, а настоящий, большой, австралийский, отливающий радугой, правда, без хохолка…

Ну, это история тёмная.

На днях Светик решила нарастить себе ногти. Она же уже большая! Я, конечно, сделал всё, что мог – я рассказал про Фису, которая только и делала, что наращивала и снимала, наращивала и ломала. Тем более всё же ещё ребёнок: кувырок или там берёзка – и двух ногтей не бывало… Но овны (овечки) – упрямые челы. Выделил 150 долл. И что же?.. Через пару часов впархивает Светик обратно со своими родными искусанными ноготками и с огромной золотой клеткой, а в ней… пёстрая царственная особь, разгневанная, орущая, жутко, утробно каркающая на весь мир, что-де за дел-ла – кр-р-рылья не р-р-распр-р-равить! (Это он считается говорящий.) Вот, Ромик, тебе подарок – ты же мечтал в детстве!.. Знаешь, какой дорогущий – 400 баксов! (Ну, я ещё заработала же в агентстве…) Назовём его Лавром – как нашего будущего сына, помнишь, ты говорил, тебе нравится это имя?..

Такие у нас живые игрушки. Ну а что с ней делать – надо любить.

Вот притаилась Света в туалете, уже как минут пятнадцать… Светина рука в 5 см от орлиного носа, взгляд доверительный, гипнотизирует злодея, вникает в дикое птичье сознание. Лавруша… Лавруша… Хоро-о-оший… Миг – рефлекторный выброс клюва, истошный Светин визг, невыносимые попугаевы крики, крыло опархивает кафель… Ну вот, а ты говоришь – ногти…

Дубль два. Вылупленные круглые зенки теряют агрессию, он даже головку накренил, о чудо!.. Вдруг самолично, по-деловому так, пересаживается с жёрдочки на предложенную палку. Ты чувствуешь душу их, Светка, ты – гений дрессировки!..

И – какашки, разноцветные отметины, по всей ванной.

– Р-ро-о-о-мик! – Это она так, проверка связи. Перед зеркалом, снимает макияж. (Я у неё внутри.)

Душа встаёт и разворачивает знамёна.

Снимая макияж, она использует пятнадцать ватных шариков!.. Чуть коснувшись вздёрнутого носа, бросает их в унитаз. Девственно чистые, изумлённо падают они в толчок – один за другим.

Она разбрасывает вещи по комнате. Раздеваясь, оставляет всё где попало – «Ну Ро-о-омик, потом уберу». Так шортики-маечки и валяются по полдня вперемежку с фантиками да жёрдочками, доставляя мне, аккуратисту, невыразимые муки.

– Светик, ты хочешь нас сглазить?! Осталось только походить вокруг против часовой стрелки, – говорю я, нечуждый колдовского знания.

Она пропадает в ванной минут по сорок. Что можно делать в ванной сорок минут?! Мне-то достаточно пяти! Н-ну, как ты думаешь, Р-р-ра-ман-н… Знаешь, какой кайф, чисто механический, душем, напор побольше… Хочешь посмотреть?…

– И кого же ты себе при этом представляешь, – говорю упавшим голосом, готовлюсь к худшему.

– Ну кого – конечно, тебя!.. Ой, ты уходишь! Ну приходи быстрее, а то вот чем я тут без тебя буду заниматься!.. – Задирает юбку, ложится, отодвигает трусики, расставляет ноги к зеркалу… – Что, твоя Фиса так не делала?.. Ага. Вот ты уже и не уходишь…

Третий день обещает убрать на балконе – всякие каки, перья и другие отходы жизнедеятельности подзабытой перепёлки. Морщится, смеясь сама над собой. Вздыхая, надевает резиновые перчатки… Через час балкон сияет, а перепёлка снесла со страха яичко – в тёмную крапинку.

– Ну, как вам моя овечка? – между делом задаю вопрос домработнице Ольге Александровне.

– Взгляд у неё тяжёлый, – хмуро отвечает Ольга Александровна. – Уже не овечка.

Увидев балкон, расплывается, кивает заговорщически:

– Хорошая, хорошая девочка. Красивая.

Ей нравится всё моё. Красные тёртые джинсы. Седина в висках. Выемки на задней дельте. Зимняя резина, сложенная штабелями в предбаннике. Чем от меня пахнет. Мой старый телефон «Sony», у которого отвалилась крышка и потому больше такого, щербатого, ни у кого нет. Ну, и, конечно, эклипс, лучшая в мире машина. А как же «Ауди ТТ»?!. – Фи-и, тэ-тэ. Пылесос !

Лето на исходе, надо же загорать! Надо же вообще принцессу куда-то прокатить. Мама Анна: вы не против, Роман, если я возьму её на юг – на недельку?.. Светик смеётся, делает мне губами: против, против. (Лучше с тобой в этих лужах, чем на море без тебя.) Я же молчу загадочно, считаю деньжата, готовлю сюрприз.

И так насыщены наши дни суматошной активностью, что загорать-то уже поздновато становится. А тем более ехать куда в хорошее место. Вот сегодня. Знойный, душный полдень. Чуть проснулись – Свету наращивать ногти (чем бы дитя ни тешилось), сам в спортзал. Покатались на лошадке – уже семь. Ну, солнце вообще-то до одиннадцати. Везу Светика в местный тропарёвский водоём, где работяги с пивом. Купаться с ними и с лягушками она мне не разрешает. А всё равно весело: шампанское из горла, весовые терпкие оливки, «Алхимик» Коэльо… Всерьёз-то его не почитаешь, открой наугад, пальцем ткни – везде овечки.