Самцы предпочитали водку и коньяк. Басолуза любила мартини и скотч, а иной раз с таких штук неплохо улетала. Она любила вызывать экстаз глубокой затяжкой. Пара бормотух, сигарета и готово. Новый мир, сладость в теле и никакой войны. Мысли разбиваются о толстые стены бара, не уходя за его пределы. Все так странно, хорошо и прозрачно. Как в комнате с кривыми зеркалами. Уродские рыла смотрят на тебя и улыбаются, а ты даже не понимаешь почему.

— Почему мы умираем, Стен?

— Не знаю, детка. Так задумано.

Если вернешься выжатый как лимон, нужно непременно хлебнуть, восполнить потерянную жидкость. В пустыне, в окопе, у дьявола на рогах — неважно где. Целительная микстура должна быть всюду. Самцы заняли отдельный стол. Басолуза, пренебрегая ими, уселась за стойку. Она накрасила губы и послала бармену воздушный поцелуй.

— Как вам мои губы?

— У вас замечательные губы. — сказал бармен. — Что-нибудь налить вам, дорогая?

— О да, она слишком дорогая. — сказал Стенхэйд, подсаживаясь рядом. — Мне одну водку.

— А мне рюмочку мартини.

Басолуза приготовила деньги. Стенхэйд остановил ее.

— Я оплачу твой заказ.

— Как мило с твоей стороны.

— У меня появилось сомнение.

— Ты сомневаешься?

— В ложбине был раненый. Дакота сказал только про тайник. Не исключено, что он умолчал про некоторые вещи.

— Он сказал, что в ателье тайник и взамен попросил воды. Ты ошибаешься.

— Значит, я сомневался зря.

— Не сомневайся, Стен. Давай лучше выпьем за победу.

— Пойдем-ка лучше передернемся.

— Мне стоит сказать пару слов, что бы ты отвалил.

— Хочешь сдаться без боя? Ручаюсь, у тебя еще остались силы.

— После третьей рюмки ты их не дождешься. Я действительно устала. Хочу закидаться пойлом и уткнуться пастью в подушку. Максимум что ты можешь сделать, так это отнести меня в постель.

Они получили заказы, которые заказывали. Стенхэйд залпом осушил стакан водки. Багровея, он сухо захрипел.

— Ого! — воскликнула Басолуза. — Кажется, это неспроста!

— Когда я отнесу тебя в номер, я тебя сделаю.

— Не ври мне, я прошу тебя. — Басолуза пригубила мартини. — У тебя закончились скафандры.

— Не бойся, я найду безопасное место. И вообще, зачем ты купила это дерьмо? Эту помаду и лак? Мне без разницы, какая у тебя пасть и какие когти. Когда я буду тебя трахать, я не буду на это смотреть.

— Не пойму, откуда такая настойчивость. Я что-то должна тебе? Может быть, за твою вылазку в Решере?

— Прекрати цепляться за мелочи. Я просто хочу тебя, а ты ломаешься как малолетняя сучка.

— Мне очень жаль, — Басолуза вздохнула. — Но сегодня ты меня не получишь.

— После третьей рюмки, детка.

— Иди бороду подстриги.

Сзади появился Ветролов. Он заказал бутылку джина и взял три рюмки:

— Эй, вес бар слышит, как вы грызетесь. Ведите себя умеренней. Все-таки мы с вами не до конца озверели.

— Ну да, — хихикнул Стенхэйд. — Я совсем об этом забыл. Ты взял три рюмки. Кто-то отказался пить?

Ветролов взял четвертую рюмку.

— Дакота сказал, что не будет нагружаться. Пойдем Стен, нашей гадюке нужно отдохнуть.

— Да-да, — сказала Басолуза. — Валите к чертям подальше. Я пообщаюсь с мистером барменом.

Варан с Курганом раздавали в покер. Когда присоединились Стенхэйд и Ветролов, партию раздали на четверых.

— Что с Басолузой, Стен? — спросил Варан. — У нее какие-то проблемы?

— Говорит, что сильно устала. Ты ведь знаешь, ей нельзя верить.

— Тогда возьми ее силой.

— Это излишне. Ей просто нужно отдохнуть.

Мы поменяли карты. Курган оставил все, как есть.

— У него что-то тяжелое. — сказал Ветролов, смотря в немые глаза Кургана. — Он точно нас обыграет.

— Что поставили на бочку? — спросил Курган.

— Твой указательный палец. Интересно, как ты будешь стрелять из дробовика?

— Мой дробовик не требует много пальцев.

— Я ставлю двадцатку. — сказал Варан.

Остальные тоже поставили по двадцатке, однако Курган положил сотню. Ветролов догадался и сбросил карты. Остальные вскрылись. Каре Кургана загнуло нас, и мы ничего не смогли с этим сделать. Курган умел играть, но не настолько лучше, чем Дакота.

— Начни, мистер бармен. — сказал Басолуза, закуривая. — Начни, а я закончу.