– На две недели, – буркнул Трэш.

– А-а-а, – понимающе протянул Трот, – новый заговор клонов.

– И даже больше. Они планируют нанять тридцатитысячную армию и восстать против Системы, – объяснил Трэш.

– Ага, – Сесиль Трот внимательно осмотрел пленников. – Ну да, ну да. А я-то думаю, откуда здесь новички? Уж не вы ли организаторы этого благого дела? Дайте-ка посмотреть внимательно. Арчер Харпер и Сигизмунд Трэш, если не ошибаюсь. Они же – клоны Сэмюэль и Альберт. У нас тут есть маленький телевизор. Изображение почти отсутствует, но звук приличный. Мы используем его как радио. А я участвовал в диверсии клонов на фанагорийской подстанции. Может, слыхали?

– Мне в детстве мама рассказывала, – кивнул Трэш.

– Позвольте пожать ваши мужественные руки, джентльмены, – Трот церемонно протянул Харперу, Трэшу и Самарину свою сухую шершавую ладонь.

– А что же сэр Арчер молчит? – спросил он и, спохватившись, добавил, – ах, да! Смог, Дамп! Верните джентльменам их вещи. Черт с ним, с фонарем.

Смог и Дамп протянули Харперу челюсть и очки, Самарину значки, а Трэшу зажигалку. Рука Трота ящерицей выскользнула из засаленного рукава и схватила зажигалку:

– Это я, пожалуй, оставлю себе. На память.

Олигофрен дико захохотал.

– В награду за зажигалку я угощу вас ужином. У нас сегодня летучие мыши в полынном соусе.

Смог и Дамп засуетились, приступив к свежеванию небольших тушек перочинными ножиками. Несколько кусков стальной проволоки служили шампурами.

– А что случилось тогда на подстанции? – спросил Харпер, ощупывая языком вновь обретенную вставную челюсть.

– О-о, это было почти сорок лет назад, – с удовольствием начал рассказывать Трот, – я работал маленьким клерком, но был большим политическим деятелем. Я возглавлял профсоюз. Да, джентльмены, я возглавлял профсоюз и получал неплохую по тем временам зарплату. У меня был домик с садом и один клон. Я слишком часто посылал его вместо себя на работу. Большая общественная нагрузка, знаете ли. Он был отличным малым. Да-а… – Сесиль Трот задумался, принюхиваясь к запаху жарящихся нетопырей. – Я очень любил чай с лимоном. У вас нет лимона? Ах, да… Так вот, я решил, что клоны, раз они принимают участие в работах на подстанции, тоже могут являться членами профсоюза. Это могло бы увеличить взносы. Но однажды ко мне приехали представители ВБС и сказали, что клон не может возглавлять профсоюз. Я, конечно, сказал, что я не клон. Но доказать этого не смог. У меня нет татуировки Изначальных, как у аристократов. Они сканировали мой мозг, тестировали меня, а потом объявили, что мой клон это я, а я – это мой клон. Тоже они проделали и с другими активистами. Я бежал, но меня поймали и отправили в Карфаген. Здесь я и живу почти сорок лет. Так, значит, у вас нет лимона? Может быть кусочек цедры? Нет? Жаль… Единственное, что у меня осталось – это мои организаторские способности. Я ведь был профсоюзным боссом. А ведь мне было всего двадцать пять. Теперь я руковожу этими дебилами. Среди них нет ни одного нормального человека. Смог, Дамп и вот этот организм, – он указал на олигофрена, – по-видимому, результат каких-то экспериментов ВБС. Смог и Дамп более или менее удачны, а организм понимает лишь простейшие команды. Зато эти трое очень сильны. И если вы попытаетесь…

Самарин поднялся и размял затекшие ноги.

– Куда вы собрались, молодой человек?

– В туалет.

– Прямо и направо. Будьте осторожны, я с моими мальчиками соорудил здесь несколько ловушек. Это от Трехглазых, – доверительно объяснил Трот Трэшу и Харперу.

– Трехглазых? – Переспросил Харпер, вонзая зубы в обугленное тельце летучей мыши.

– Тс-с-с! – прижал кривой палец к губам Сесиль Трот. – Они могут нас увидеть.

– В каком смысле? – удивился Трэш. – Вы хотите сказать, что у них есть аппаратура слежения?

– В Карфагене нет никакой аппаратуры. Они просто все видят.

– Бред, – констатировал Трэш.

Самарин, внимательно выслушавший этот диалог, вздохнул и вышел наружу.

Харпер и Трэш многозначительно переглянулись, мол, старик – сумасшедший. Трот гневно перехватил этот взгляд и вскочил, яростно вытирая испачканные останками летучих мышей руки о клетчатый плед, который укутывал его с головы до ног, как римская тога.

– Идиоты! Еще одни идиоты! Сколько их было за сорок лет!? И где они теперь? Трехглазые – некоронованные правители Карфагена. У них есть оружие и летательные аппараты…

– Мистер Трот, но вы сами сказали, что в Карфагене нет никаких аппаратов… – попробовал возразить Трэш.

– Тс-с-с! – снова взвился Трот. – Я сказал: «в Карфагене». Но я не сказал: «У Трехглазых».

Сесиль Трот сел на корточки и обхватил голову руками.

– Господи, как мне нужен фонарь! У Саймунса есть револьвер, – глаза Трота лихорадочно заблестели. – И еще у него есть фонарь. Ну, это он врет. Если бы у него был фонарь, он давно бы отсюда ушел. Револьвер и фонарь. Дайте мне фонарь, и я выведу вас отсюда!

– Но как? – почти заорал Сигизмунд Трэш.

– Как? Дайте мне фонарь! У вас его нет. Или есть? – голос Сесиля Трота стал подозрительным. – Может быть, вы знаете, где его взять? Ведь вы совсем недавно из Большого Мира. Что там снаружи? Мы можем выбраться ночью, когда закончится Охота и взять фонарь. А потом я выведу вас отсюда.

– Но как?! – опять заорал Трэш.

– Метро! Здесь внизу, – он постучал ногой об пол, – есть метро. Но там темно. Возможно, могут встретиться мутанты или аллигаторы. Вы знаете, поговаривают, что там, на востоке Карфагена, в древности было несколько зоопарков, а потом во время большой войны с Пятнами…

– Пятен не существует, – успел вставить Трэш, но не удостоился никакой реакции.

– … они были разрушены. Звери, которых, кстати, было очень много, разбежались. Аллигаторы спаслись в канализациях. Иногда они выходят в метро. Лет тридцать назад здесь можно было подстрелить антилопу. Да, антилопу! А потом появились Трехглазые.

– Если бы вам удалось добыть фонарь, куда бы вы отправились? – осторожно спросил Трэш.

– Как куда?! Конечно, в Уркан. Там – свобода!

– Но разве нельзя пересечь Карфаген поверху? – спросил Харпер, а затем вынул вставную челюсть и стал протирать ее носовым платком.