Девушка!-откуда-то из утробы послышался голос, и теперь черное существо лишь удерживало Хлою на одном месте. Ей показалось, что рванись она - и освободится.

Тут-то и приметил Хлою и Хранителя Геры насмешник Аполлон: он порой назначал в редко посещаемом богиней саду свидания легкомысленным нимфам. Вмешаться Аполлон не рискнул, но будучи солидарен ко всем влюбленным, издали крикнул:

Хлоя! Главное: не сопротивляйся и не пытайся бежать!

Хлоя узнала ветреника и в свою очередь попросила:

Предупреди же обо всем Дария - он ждет меня в покоях Главного стражника! Пусть придет мне на помощь!

О, наивная любовь!
– пробормотал Аполлон, удаляясь. Но все же, поскольку и сам часом попадал в переделки, решил выполнить походя просьбу хорошенькой девушки.

Черное существо повернуло голову в сторону упорхнувшего Аполлона:

Странные вы существа!
– молвил Хранитель,- сколько не наблюдаю за вами, никогда не смогу понять логику ваших поступков!

Хлоя осмелела: теперь, когда предупрежденный Дарий, несомненно поспешит ей на помощь, девушка могла себе позволить отдышаться.

Уж не более мы странны, нежели ты!
– возразила Хлоя.- Как можно жить без носа? И ушей у тебя нет,

значит, и слышать и говорить ты не можешь!

Но я же говорю с тобой - и слышу!
– Хранитель еще удерживал талию девушки, но его прикосновения были осторожны. Воровка казалась вовсе не опасной.

А Хранитель столько лет ни с кем не разговаривал:

Скажи, что вы хотите? К чему ваша суета?

Не знаю, о чем ты!
– Хлоя попыталась увернуться от железных лап существа, которое теперь почему- то не казалось страшным. Наверняка, останутся на теле безобразные синяки! Это волновало Хлою куда больше.

Выпусти меня!
– потребовала девушка.

Не могу!
– грустный вдох из чрева черного существа был полон раскаяния.- Я и хотел бы, но ты без разрешения пробралась в сад Г еры, и должна нести наказание!

Тут новая мысль мелькнула в головке прислужницы. Она картинно расхохоталась.

А, может, я и есть Гера?!
– иногда Хлоя не знала границ собственной наглости. Назваться Герой ей пришла в голову мысль случайно, и теперь девушка с трепетом думала, как подействуют ее слова на Хранителя.

О, нет!-отвечало черное существо.- Гера - прекрасна, умна, необыкновенна!

Хорошо!
– отвечала юная нахалка.- Но с чего ты взял, что речь идет о Гере?

Как это!
– удивилось существо.- Разве не видел я ее сотни раз? Разве не любовался ее неповторимостью?

Но где доказательства, что то была сама богиня? Ну, хороша, ну, прекрасна! Но Гера-то я!-упрямо топнула ногой Хлоя. И лукаво склонила головку: - Хочешь услышать из уст той, кому ты поклоняешься, подтверждение, что именно я-богиня Гера?

Лишь женщина способна так играть с огнем. Хранитель помрачнел, если это еще возможно при его всегдашнем мрачном состоянии.

Хорошо, дерзкая! А я уж колебался, не отпустить ли тебя!

И черное существо потащило Хлою через сад в покои небесной царицы.

В опочивальне, как Хлоя и молила небеса, никого не было.

О Гера!
– позвал Хранитель. Огляделся, ищуще озираясь.- Прекрасная, отзовись, чтобы покарать наглую девчонку!- позвал снова.

Ну,- Хлоя развалилась на ложе Геры, помахивая в воздухе босой ступней--Я тут-хозяйка! Это все принадлежит мне! Какие же доказательства против того, что я и есть Гера!

Ты - не Гера!-отрезал Хранитель: все его десять чувств кричали о наглом обмане, но как найти убедительные слова?

Более того, что ты скажешь, если все прислужницы, все, что ни есть рабыни Олимпа признают меня Г ерой?

Это вынести черному существу было невозможно:

Ты лжешь, лукавая!-вскричал Хранитель сада.- Где хотя бы одна, кто подтвердил бы твои клеветнические измышления?

Идем же!
– усмехнулась Хлоя.

Теперь уж не Хранитель, а Хлоя тащила черное существо через амфиладу покоев и коридоров, пока они не достигли опочивальни рабынь.

О нет!
– отшатнулась Хлоя, узрев повесу Зевса, ошарашенно уставившегося на новых пришельцев.

Только вас тут и не доставало!
– удовлетворенно усмехнулась Гера.- Ну, мой божественный супруг, попробуй-ка теперь утверждать, что Хлоя и черное существо, уже сотни лет не покидавшее мой сад, не сон?!

Зевс в ярости рванул себя за бороду, выдернув порядочный клок волос. Он битый час толковал, что Гера вовсе не спит, но его дражайшая женушка с неподражаемым женским упрямством никаких доводов не принимала. Рабыни, по опыту зная, что: милые бранятся - только тешатся, не встревали, храня предусмотренное молчание.