Мало - что маленькое, велико - что большое!

Поразмыслив, смысла в этой казуистике было не так

уж и много, но, оказывается, вполне достаточно, чтобы соплеменники по-прежнему тащили алхимику самых жирных устриц и самые свежие морские водоросли.

Но теперь терпение гномов иссякло. Они призвали алхимика и потребовали, чтобы он уменьшил вон того детину, что сидит все равно без всякой пользы.

Ни себе, ни гномам!
– укоризненно качал бороденками маленький народец.- А так хоть будет при деле, может, научится ценить время!

Алхимик, которому неминуемо грозило разоблачение, попытался отговориться:

Звезды показывают неудачный момент для того, чтобы испробовать мое чудодейственное зелье!

На небе вообще нет звезд! Солнце там!
– сурово упорствовали гномы, прижимая алхимика к стене.

Боги не получали от нас традиционной жертвы!
– алхимик, зажатый со всех сторон, вытягивал, как гусак, шею.

Ничего - вот тебя и принесем!
– гномы были неотступны.

Ладно, я попробую!
– пискнул алхимик, чувствуя, что лучше со смертью повременить. Главное было вырваться из цепких лапок соплеменников, а там, выскользни алхимик на поверхность, все окрестные леса и горы станут ему новым домом.

Меж тем Ясон приложил ухо к трещине: он явно улавливал человеческие голоса.

Кто бы это мог так попасться?
– - пробормотал Ясон, пробуя плечом подковырнуть валун.

Прости, юноша!
– не утерпела нимфа: несмотря на законы подводного мира, она, как особь женского рода, была до ужаса любопытна.

Да вот,- кряхтя, поднатужился Ясон,- видно, какие-то бедолаги застряли внутри этой скалы! Видимо, спрятались в расщелину от бури или ночи, а камень сдвинулся - и несчастным самим не выбраться!

Ты уверен, что делаешь именно то, что желательно твоим пленникам скалы?
– усмехнулась нимфа. Ей нравилось наблюдать, как на предплечьях Ясона тугими змеями перекатываются мускулы.

Но я ведь должен помочь им! Слышишь, как слабы и тихи их голоса. Может, не одну неделю они тут дожидались спасения. Ослабли, отчаялись...

Что правда, то правда: неделю, и не одну они тут сидят,- подтвердила нимфа.

И ты молчала?
– юноша был так удивлен, что выпустил начавший, было, поддаваться камень, запиравший вход в расщелину.

Работай-работай!
– благожелательно махнула раздвоенным хвостом нимфа.- Полжизни отдать за зрелище: то-то будет писку, когда ты вывернешь этот камень, который весь народец месяц вкатывал, а потом укреплял, чтобы скрыть вход в подземелья!

Так ты что-то знаешь об обитателях горы?
– вскинулся Ясон.

Опять?
– хитро сощурилась нимфа.- Мы же кажется, договорились, что не всякое слово - правда. Вот и сейчас: ты ни в чем не убедился сам, а готов свернуть с выбранного пути по легкому намеку!

Ясон хотел что-то сказать, но лишь с шумом выдохнул воздух: единственное, во что Ясон теперь свято верил, это: хочешь сохранить нервы - никогда не связывайся с женщиной. Даже если у нее вместо рыбьего хвоста.- две стройные ножки.

Нимфа помолчала, потом перевернулась на спину - загар должен быть ровным. Вообще-то нимфы редко показываются на берегу, боясь быть застигнутыми врасплох. Но морская царевна была не просто одной из дочерей морского царя - ее память хранила тепло и юношеских объятий, которые жемчужина вбирала тогда, когда ее прежняя владелица одевала бусинку на очередное свидание. С тех пор у жемчужины сохранилась тяга к теплу, солнцу, к жаркой и ясной погоде. Откуда ей было знать, что то - тяга к любви? Многие любили жемчужинку - лишь хотела любить, не умея, она сама. Нимфа знала цену себе, своим желаниям. Любоваться сине-зелеными колеблющимися в подводной тиши водорослями с проносящимися сквозь них серебристыми стайками нимф-подружек - что может вызвать больший восторг? Но, увы, прочие нимфы были холодны от рождения. Слезы людей и богинь - обжигают. Жар испытывала и гордая красавица-нимфа, но считала, что нечто, пекущее в груди слева - это от солнца. Придет умиротворяющий вечер, уйдет юноша, вдруг появившийся - и спадет жар, остынет горячее сердце.

Не будет страха и беспокойства, которое удерживает ее на раскаленном валуне вблизи этого юноши. Нимфа решила Ясону немного помочь.

Ясон, решившись не отступать от цели, выбивался из сил, чтобы раздвинуть гору. По молодости и юношеской самоуверенности он никак не хотел понимать, что ни одному человеческому существу не под силу свернуть гору. Ясон еще не умел рассчитывать: все казалось подвластным, когда вряд ли в мире существует нечто, с чем не справиться. И уверенность Ясона свершила чудо: скала пошатнулась и раздвинулась. Ясон едва успел отскочить, как валун, закрывавший вход в пещеру, громыхнулся, выбитый, словно затычка из бочки взбунтовавшимся пивом.

Нимфа тихонько засмеялась, прикрыв рот ладошкой: ведь оказалось достаточно подземной речушке свернуть с проторенного русла, как скала, подмытая у подножия, не устояла. Но открывать свою маленькую тайну нимфа не торопилась. Тем более удивительные последствия имела ее невольная помощь.

Стоило валуну скатиться в море, как из проема, воздевая руки, выскочил маленький человечек. Нимфа узнала алхимика, за которым, шлепая по воде волосатыми лапками, мчалось с дюжину разъяренных соплеменников.