– Значит, вам наплевать на детей?

– Зачем вы так? У нас прекрасный школьный врач и поликлиника тоже на уровне. Вот с офтальмологом точно проблема - уже три года как на пенсии.

– Пускай выходит на службу и лечит детей!

– Куда там!
– махнул рукой директор.
– Старику уже за восемьдесят. Сам еле видит.
– И он беспомощно развел руками.

– А за городом есть врачи?

– Там офтальмолог один на весь пригород и, кажется, тоже для взрослых.

– А как же дети?

– Чего не знаю, того не знаю!
– он покачал головой и с интересом уставился мне в декольте.

– Ну, все, мне пора, у меня пациенты!
– объявила я строго.

– Уже уходите? Какая жалость!
– расстроился похотливый начальник.

– Вы извините, у меня рабочий день!
– С этой фразой я выскочила из кабинета и едва не столкнулась со своей близорукой подружкой.

– Ну как?
– произнесла она тревожно.

– С мужчинами у вас беда!
– Я улыбнулась сочувственно-скорбно.
– Ваш директор мужчина, конечно, представительный, но мне бы чего-нибудь поэкзотичней!
– и тут же поправилась.
– В пределах школьной программы, конечно.

– А знаете, - она мечтательно вздохнула, - моя хорошая знакомая перевелась в закрытый интернат. Так вот, у них есть физрук, говорят, интересный мужчина, - тут она позволила себе пошловатый смешок (теперь, когда учитель физики был в безопасности).
– Могу при случае вас познакомить...

– С физруком?

– Да нет, с приятельницей.

– А она...

– А она проведет вас на территорию центра.

Аллилуйя! Победа! Теперь я знаю, как попасть в интернат для опасных детей!

– Спасибо за помощь! Буду вашей должницей, - прокаркала я и с любезной улыбкой зашагала на выход.

Весь вечер, все утро и весь последующий день я не сводила глаз с телефона, но ожил он ближе к ночи. За какие-то полчаса смешливая и звонкая болтушка, учитель истории из интерната, описала мне весь свой коллектив и даже ловеласа-методиста, который явился к ним в прошлом году и за время работы успел отправить в декретный отпуск всех местных нянечек и поварих.

– А куда же смотрел ваш знаменитый физрук? Как он все это допустил?

– Ну, что вы!
– рассмеялась моя собеседница.
– Наш физрук уважает образованных женщин. А еще он у нас почитатель Изиды: ему подавай длинноногих и стройных и, желательно, в белых халатах! Учителя его уже не вдохновляют.

– Так, может, ему спортсменку подыскать?

– Спортсменку?
– задумчиво пропела трубка, и я прикусила свой длинный язык.
– Идея хорошая, только спортсменки малость туповаты, а наш эстет любит умных! Себя-то он считает просветленным, всем говорит, что учится заочно в медицинском.

– Вот те раз!
– Оторопела я.
– И на кого?

– Говорит, на травматолога.

– Жаль, что не на проктолога!
– вставила я, и моя собеседница радостно хмыкнула.

– Я думаю, с вами ему будет интересно. Найдете, так сказать, общий профессиональный язык.

– А вы, наверное, друзья?

– С чего вы взяли?

– Вы так о нем печетесь....

– Сейчас я вам все объясню по порядку, - тут голос болтушки заметно подсел.
– Мы с ним прожили вместе почти полгода, и все у нас было замечательно, и я уже надеялась на скорое потомство (вы же знаете, за каждого ребенка нам хорошо прибавляют к зарплате), так вот, две недели назад явилась эта рыжая из центра.

– Простите, кто?

– Ну, эта новенькая педиатр из центра переподготовки. Дешевая драная кошка! Говорят, она прибыла с последней партией (из тех, что поступили в конце августа).

– Поступили откуда?
– задала я аккуратный вопрос.

– Откуда и все..., - растерялась болтушка.

– Никто не знает?

– Когда-то знали, а теперь забыли...

– Ну, хорошо, а я-то вам зачем?

– Ах да!
– спохватилась моя собеседница и, кажется, слегка приободрилась.
– Ваша кандидатура подходит идеально: во-первых, вы врач, во-вторых, вы свободны, а еще, вы натуральная блондинка, у вас высокий рост и спортивное телосложение, короче, все, что любит наш физрук.

Я поразилась:

– Разведка что надо! Теперь я тоже чувствую себя дешевой драной кошкой.

– Простите, я не хотела вас обидеть!
– в трубке послышались нотки раскаяния.
– Просто ужасно захотелось отомстить! Пусть тоже помучается и пострадает, пусть побывает в моей шкуре!

Вся эта непосредственность могла казаться милой, когда бы не звучала так цинично. А впрочем, что тут удивляться: в этом средневековом Содоме никто ни с кем не церемонится, а отношения между полами давно свелись к банальной случке.