– Ну-ну, пожалуй, достаточно. Доверяю вашему вкусу. Луиза, что бы вы пожелали на ужин, душа моя? – Граф впервые заговорил со своей спутницей.

– Что-нибудь сладкое – торт, пирожные… И жасминовый чай.

– К вечеру повар успеет испечь «Крокембуш» – торт из эклеров со сливочным кремом. Неизменно чудесный вкус! Очень рекомендую. А за жасминовым чаем я сейчас отправлю Трифона в семеновскую лавку. Какие еще будут пожелания?

– Благодарю покорно. Пожалуй, все, – ответил граф Гурьев.

– Не изволите ли, ваше сиятельство, проследовать за мной? – спросила Анна. – Ваши апартаменты располагаются на втором этаже. Вас никто не будет беспокоить. Когда пожелаете, вызовите прислугу, и вам все подадут.

Анна вместе с гостями поднялась по лестнице и открыла апартаменты. Там было три просторных смежных комнаты, в одной из которых стояла огромная кровать с балдахином.

– Зажечь вам люстру или желаете свечи? – спросила Анна.

– Свечей будет достаточно.

– Сейчас Трифон растопит камин, и через четверть часа здесь будет тепло.

– Благодарю за любезность, Анна Ивановна.

И граф закрыл за собой дверь.

Анна в волнении спустилась в гостиную. Эти апартаменты стоили дорого, но сумма, которую оставил на столике граф, даже учитывая расходы на продукты, была весьма внушительной. Анне хотелось, чтобы его сиятельству у них понравилось. Да, видно, он и вправду человек избалованный. Говорил, что в Москву приезжает часто. Если ему тут понравится, возможно, он будет останавливаться у нее и впредь. Обычно в ее доходном доме селились купцы да чиновники. Народец наезжал разный. Были и довольно мелочные в расчетах, придирчивые к услугам, но в основном гостиница Анны, где всегда было чисто и вкусно, пользовалась в Москве хорошей репутацией и заслуженной славой. Были у Анны и постоянные клиенты, приезжавшие на столичные ярмарки, а также по торговым или банковским делам. То, чем Анна занялась в Москве, нисколько ее не тяготило и даже увлекало. Она не стеснялась учиться и старалась покупать для своей гостиницы все самое новое, модное, добрым словом поминая советы покойного мужа.

Распорядившись относительно закупок для кухни, Анна позвала привратника и велела ему разжечь у гостей камин.

Трифон все выполнил и стоял перед Анной в ожидании дальнейших приказаний.

– Позови Терезу. Что-то сегодня девочек целый день не видно.

– Не извольте волноваться. Они с самого утра на санках катаются. На Смирновой горе, тут рядом, на соседней улице.

– Да знаю я, где это. Господи, взрослые уже девицы, а все какие-то детские игры!

– Так ведь дети и есть… – ухмыльнулся Трифон.

Тереза прибежала румяная, улыбающаяся.

– Агата где? – спросила Анна.

– Она захотела еще покататься.

– С утра на улице, сколько можно?! Я думала, вы уже дома давно. А кто будет матери помогать?

– Не бранитесь, маменька! – Тереза, улыбаясь, прислонила голову к плечу Анны, прижалась к ней. – Там так весело! Так весело! Людей страсть сколько, не счесть! Кто на салазках катается, кто на фанерке, а кто и просто на корточках. Гору так накатали, что подниматься трудно – слишком уж скользко. Там и взрослые катаются. Сначала приходят вроде бы с детьми, а потом и сами с горы едут. Весело очень, маменька! В следующий раз мы непременно и вас с собой возьмем!

– Так, слушай меня внимательно! У нас остановился очень важный гость. Очень! Таких еще не было. Его сиятельство граф Александр Николаевич Гурьев с дамой.

– Гра-а-а-аф? Ого! А какой он из себя? – застыла в удивлении Тереза.

– Граф как граф! Обыкновенный человек, только очень богатый. Заплатил в три раза больше, чем следовало. Нужно постараться, чтобы ему у нас понравилось. Поняла? Горничную Нюру я отпустила до четверга – у нее мать заболела. Мне понадобится твоя помощь. Приведи себя в порядок! Что у тебя с волосами? Платье клетчатое надень с белым воротничком, да поживей! Отнесешь гостям шампанское и фрукты, финики в сахаре и миндаль в пудре. Новые постояльцы расположились наверху, в апартаментах. Дуня поднос соберет. Только быстро! И бокалы для шампанского не забудь!

Тереза умчалась к себе и скоро уже стояла перед матерью. Светлые волосы были собраны в узел и перевязаны красной атласной лентой; платье удивительно шло девушке. У Анны был отменный вкус. Дочерей она растила в строгости и не очень-то их баловала, но когда они подросли, старалась одевать их хорошо и по моде.

Тереза взяла поднос и, сдерживая волнение, постучала в дверь к новым постояльцам.

Вечером, когда Агата вернулась домой, сестры долго шушукались.

– Ну что же ты медлишь, ничего не рассказываешь? – торопила Агата сестру. – Я уже знаю, что у нас остановился граф с дамой. Сроду графов не видала. Интересно, каков он? На улице карета стоит прямо царская, с гербами, и две лошади, как с картинки.

– О-о-о! Ты не представляешь, какой он красавец! Такой, прямо не знаю какой! И одеколон у него совершенно невероятный! Граф ушел, а в столовой все еще пахло. Аромат такой… Так летом в поле полынь на солнце пахнет. И табак у него особенный. А у дамы, у Луизы этой, все пальцы в перстнях и шляпа чудная… я таких никогда не видала. Красивая, конечно. И тоже приятно пахнет. Ванилью, сладко так…

– Ты про графа рассказывай!

– Шуба у него необыкновенная. В руках трость, костюм по фигуре, цилиндр. Улыбка очень волнующая. Волосы гладко назад зачесаны.