И так везде. Кто-то непрерывно за кем-то охотится и сам в свою очередь неожиданно становится жертвой. Бесконечные маленькие трагедии необузданного дикого мира.

Буйные зеленые заросли медленно проплывают на экране.

Впереди расстилается мрачная черная топь. Над ней висят вечные свинцово-серые облака испарений. Кажется, что они даже ощущают затхлый, сырой воздух. Из неподвижной, маслянистой воды довольно далеко друг от друга торчат короткие толстые стебли, увенчанные голубовато-белыми, напоминающими кувшинку, цветами. Только размеры здешних кувшинок во много раз превышают земные.

А болото уже под ними. Они как бы плывут в десяти метрах над его поверхностью.

Неожиданно впереди, прямо из прогнившей воды, выплывает ярко светящийся желтый шар. От него вниз тянется тоненький, как ниточка, стебелек. Кибер медленно приближается к этому фонарику, но когда до него остается не более пяти метров...

– Это приманка! Чувствую мощный поток жесткого излучения, живое существо вряд ли его выдержит. Вот хищник нападает.

Резкий бросок вверх - и все видят, как сзади жирная болотная жижа вдруг приходит в движение и из нее взвивается вверх длинное черное глянцево-блестящее тело с гигантской ложкой-пастью на конце. Ложка-пасть описывает десятиметровую дугу и, подняв веер брызг, шлепается обратно в болото. Шар-приманка тускнеет и быстро исчезает в воде. И все вокруг опять тихо и спокойно, и лишь расходящиеся по воде ленивые круги волн напоминают о неудавшемся нападении.

Снова медленное снижение.

– Пролети поближе к цветку, - попросил Такэо.

Когда до цветка оставалось не более восьми метров, прямо им в лицо метнулась разинутая голубая пасть. Все инстинктивно отшатнулись, но экраны уже были темными. Даже реакции автомата не хватило на то, чтобы успеть увернуться.

– Оно меня проглотило, - бодро доложил кибер, - сейчас пытается переварить. Я понял, как оно работает: стебель только кажется толстым, на самом деле он свернут в спираль и в нужный момент растение выстреливает цветком навстречу жертве. Оно сняло меня на высоте шести метров, но это для них не предел. Анализирую состав сока. Глупое, оно не понимает, что я несъедобен. Да, простите, вы же ничего не видите, перевожу ваш экран на инфракрасное зрение.

Экран порозовел. Кибер плавал в прозрачном, густом, тяжело булькающем сиропе. Закрывшиеся лепестки нависали сверху плотным, не пропускающим ни лучика света, сводом; внизу, на дне чаши, жадно шевелились метровые ворсинки, с нетерпением ожидая разложения добычи.

– Хватит, - первым не выдержал Николай, - заканчивай анализы и побыстрее выбирайся оттуда.

– У меня все готово, - последовал спокойный ответ, - ждал, пока вы налюбуетесь.

Он включил излучатель, и сразу плотный, казавшийся монолитным свод дрогнул и обмяк. Один из лепестков тяжело откинулся назад, открывая выход.

Сверху цветок выглядел теперь не очень привлекательно. Лепестки сморщились и потемнели, но все, кроме одного, были по-прежнему крепко сжаты. А этот один безжизненно повис, и в образовавшееся отверстие вытекал и тяжелыми каплями падал в грязь густой розовый сок.

– С местной флорой и фауной мы теперь в общих чертах знакомы, - подвел итог Свен, - сюда нужна большая и серьезная экспедиция космобиологов. Проводи картографирование и возвращайся на борт.

Они молча направились в кают-компанию заканчивать просмотр. А перед глазами все еще стоял поверженный хищник, полуживотное-полурастение, жуткий результат эволюции чужого мира.

Как только они вошли в кают-компанию, раздался взволнованный голос Страуса:

– Есть кое-что интересное на втором материке. Вы вернетесь в рубку или дать изображение сюда?

– Посмотрим здесь, - сказал Свен.

– Нам надоело сновать челноком между рубкой и кают-компанией, - добавил Николай.

Страус промолчал.

На экране появилась бескрайняя желтая пустыня с чернеющими на горизонте развалинами. Вскоре люди убедились, что это действительно полузасыпанные песком руины, и только в самой середине сохранился целым трехметровый купол, сделанный из какого-то голубоватого и, судя по состоянию остальных развалин, невероятно прочного материала. Кибер медленно проплывал над почерневшими и, казалось, обугленными безжалостным солнцем остатками строений. Но вот прямо под ними оказался купол, и все увидели, что на его вершине изображена система Энифа, а третья и четвертая планеты соединены стрелочками.

– Вот тебе и первые следы освоения ближнего космоса, - пробормотал Свен, - только состояние этих следов уж больно плачевное. И, словно в подтверждение, Страус сообщил:

– Развалинам более семидесяти миллионов лет.

Николай присвистнул. Такая огромная разница между возрастом корабля, встретившего их, и развалинами ужасала. Трудно было представить возможности цивилизации, возраст которой исчисляется десятками миллионов лет.

– Может, оставим просмотр на завтра?
– высказал общее мнение Николай. По-моему, на сегодня впечатлений больше чем достаточно.

ГЛАВА З

Не успели они проснуться, как Страус доложил, что он уже три часа кружится вокруг четвертой планеты, и добавил ворчливым тоном, что они могли бы и пошевеливаться.

– Есть что-нибудь новенькое?
– спросил Николай.

– Планета молчит, - с грустью ответил Страус.
– Судя по всему, на ней нет ни единой живой души. Я имею в виду - разумной живой души, - поправился он.
– А всяких неразумных живых тварей здесь хоть отбавляй.

– Время у нас есть, - сказал Такэо, - поэтому я предлагаю не торопиться. Сначала досмотрим то, что нам показывали на корабле, а потом решим - как и в какой последовательности будем знакомиться с обстановкой на сегодня. Нам ведь...