Феб посмотрел ему в глаза и вскинул бровь. Лиам ответил ему строгим взглядом.

— А вы уже знакомы? — Келлер перевел взгляд с одного на другого.

— Раз так, то сопровождайте, господин Патель, — ответила Хидрис и прошла вперед, двое пошли за ней.

Они вошли в новый оборудованный кабинет. Хидрис села в кресло за столом, представляющим собой сенсорную панель и пригласила сесть нежданных гостей.

— Впрочем, хорошо, что вы пришли, — начала она. — Я с вашим заместителем уже обсуждала проблему кадров. Даже не буду упоминать научных сотрудников, которые необходимы для полноценного функционирования этого центра. Как минимум лаборанты и технический персонал.

— Вы уже все обсудили. И почему у нас затруднения с кадрами? — Феб посмотрел на Лиама уперев в него взгляд.

— Персонал, после новости о том, что центр не принадлежит больше тебе, отказался продолжать здесь работать, — Лиам смущенно пытался объяснить ему, не заостряя внимания на неловком моменте для Хидрис.

Феб выпрямился, ощущая некоторое чувство гордости.

— Я все понимаю, — продолжила Хидрис, обращаясь к Келлеру. — Знаю, что люди не доверяют антам. Поэтому, я думаю, что вы можете поспособствовать тому, чтобы они вернулись.

Феб фыркнул, Лиам попытался толкнуть его в бок. Хидрис окинула взглядом обоих, ей начало казаться, что идея, которая возникла в ее голове, оказалась провальной по причине того, что она переоценила бывшего владельца центра и его заместителя.

Келлер же, несмотря на попытку Лиама незаметно остановить его от возможных слов, о которых он потом пожалеет, высказался:

— А у нас не заставляют людей работать там, где они не хотят.

— Он еще не совсем отошел после болезни, — смущенно улыбнулся Лиам, и пытался пихнуть друга сильнее.

— Нет, — продолжил Феб, — я знаю, что говорю. У нас люди имеют возможность выбирать где работать. И помогать вам, чтобы убедить кого-то работать на вас, я не буду.

До Хидрис окончательно дошло, что Келлер точно не способен сейчас адекватно соображать, и с ним продолжать разговор нет смысла. Но Патель явно имеет на него влияние. Из обычной семьи, умен, получил должность, скорее всего, благодаря дружбе с Фебусом.

— Вот в чем дело? — девушка посмотрела на Феба и на этот раз ее взгляд не выражал особого дружелюбия. Однако, она понимала, что его друг точно потом, когда тот придет в себя, правильно передаст ему ее очевидную мысль. — В возможностях. В таком случае, у меня вызывает большое любопытство, почему в вашем государстве свободных возможностей, большая часть населения задействована в армии, когда на вашей территории десятилетиями не было войн. А в доме, где я живу одна, у меня пять работников по хозяйству, которые боятся потерять свою работу и общаются со мной через страх. Но даже если собрать всех людей, получивших образование в вашем свободном государстве, я не найду достаточно для того, чтобы просьба вашего отца осуществилась с эффективностью, на которую он очень полагается.

Лиам замер, понимая, что атмосфера становится все более напряженной.

— А давайте мы зайдем к вам потом, — он попытался встать и потянуть за собой Феба.

— Этот центр был делом моей жизни, — никак не мог угомониться Феб.

— Не проблема, — Хидрис продолжала прожигать его взглядом. — Что вы производили здесь? Мы предоставим вам, скажем, по десять партий. Это будет явно больше, чем ваши показатели в год.

По округлившимся глазам оппонента, Хидрис поняла, что попала в нужную точку, чтобы выбить ненужную спесь с этого, хоть и не совсем здорового разумом, но человека, чье влияние ей сейчас нужно. Феб же, по причине пока неокрепшей нервной системы, не мог сдержаться. Лиам прикрыл глаза и надеялся только на то, что эта девушка, кем или чем бы она там не была у себя, понимает, что ведет словесные баталии с человеком, который только недавно вышел из состояния безумия.

— Вы разве не получили всё, что хотели, чтобы иметь возможность растащить наши ресурсы и эксплуатировать наших людей как рабочую силу? — не спешил угомониться Келлер. — Занимайтесь коммуникацией сами! У вас с ней, кажется, проблема.

— Когда Юнгерот будет просить о помощи у Аркадии, — улыбнулась Хидрис, — мы обязательно примем ваши замечания и советы, чтобы сделать нужные выводы и не повторять своих ошибок.

— Так, — Лиам поднялся и уже открыто взял за руку Феба и потянул за собой. — Простите нас. Ему сейчас тяжело принимать решения. Он обязательно обдумает ваше предложение, через некоторое время.

— Я уже все обдумал и все решил, — попытался громко возмутиться Келлер, пока Лиам выталкивал его из кабинета.

— Все в порядке, — ответила Хидрис, провожая их вглядом. — Была рада знакомству.

Лиам кивнул на прощание, пропуская перед собой Феба.

Уже в автомобиле, по дороге обратно в больницу, он обратился к Фебу, который молча смотрела в окно:

— Да что на тебя нашло? Ты зачем так с ней разговаривал?

— Ты не понимаешь? — Феб отвлекся от окна и посмотрел на него. — Это не разовая помощь и не временный договор. Мы останемся колонией Юнгерот навсегда и обратного пути мы не наверстаем. Это конец Аркадии как свободной страны. Отец расписался в этом этим договором. Затем, я уверен, они будут обращать людей в своих, потому что иначе мы будем на позиции их рабов, выпрашивающих у них какой-то суперкомпьютер помощнее.

— Слушай, — попытался успокоить друга Лиам. — Другого выбора не было. Мы не знаем, что будет дальше. В конце концов, не отметай вероятность, что Атлантис скоро начнет активнее наступать, и они просто перебьют друг друга. А для нас сейчас главное — постараться дожить до этого момента и готовиться пережить его.

Феб рассмеялся, представляя это.

— Только сначала голову подлечи, — добавил он.

Хидрис, проводив гостей, откинулась на спинку кресла. Она задумалась, как удается справляться Люсерне? Ведь Альфред еще достаточно лоялен к антам, по сравнению с Кензи. Хотя она также не осталась без трудностей. Но она всегда была правильнее, что ли, терпеливее. Люсерна была старше Хидрис всего на два года. Вообще сам факт пробуждения второй был необычен. Две потенциальные королевы. Скорее всего, это говорило о том, что система предположила расширение Юнгерот. Или ей просто нужно выбрать ту, кто больше подойдет для нового мира. Планы системы невозможно было просчитать, как и критерии ее выбора. Хидрис осознавала только одно точно, что она должна быть здесь сейчас и поступать так, как должна поступать.