– И хорошо делали,- донесся насмешливый голос инженера из соседнего отделения.

– То есть почему это?
– вспыхнул бывший хорунжий, хватаясь правой рукой за то место на боку, где когда-то висела сабля.

– Да потому, что если б они могли разорваться внутри шара, то силою взрыва разбили бы его на несколько кусков, если можно так выразиться, из которых каждый продолжал бы свое веселое путешествие самостоятельно, и мы имели бы теперь не одного дьявола, как вы изволите говорить, а по меньшей мере сотню дьяволят, которые своевременно выросли бы до таких же почтенных размеров, как и их папаша. О результатах предоставляю судить вам.

– Вздор,- хорохорился хорунжий,- об этом думали люди не глупее вас. Генерал Невенгловский...

– Очевидно, такой же идиот, как и все остальное ваше начальство, отдавшее это умное распоряжение,- отозвался тот же иронический голос.

– Милостивый государь!
– вскочил, как на пружине, офицер бывшей польской армии,- потрудитесь взять ваши слова обратно! Или вам придется в них горько раскаяться!

Дамочка ахнула.

За перегородкой засмеялись.

– Тоже из пушек стрелять будете?

Крживинский бросился к неожиданному противнику, потрясая кулаками. Поднялся шум, соседи схватили рвавшегося вперед хорунжего; дама упала в обморок; человек в углу бормотал непонятные слова.

Неизвестно, чем кончилась бы эта сцена, если бы поезд вдруг не остановился и в вагон не вошел главный кондуктор.

– Господа,- заявил он,- только что получено известие, что поднявшийся сильный ветер, изменив направление, гонит атомиый шар от Мезьера на запад. Поезду приказано все же идти вперед. Налетит-ли шар на станцию или пересечет путь поезда,- сказать сейчас трудно. Но мы предупреждаем пассажиров, чтобы предоставить им выбор: оставаться в вагонах или выйти на вокзал и переждать тревогу здесь.

На минуту наступило тревожное молчание. Потом все заговорили вдруг, растерянно, возбужденно, не зная, на что решиться.

– Через десять минут поезд тронется,- предупредил кондуктор, переходя в следующий вагон.

Дамочка, уже успевшая очнуться от своего обморока, металась между пассажирами, спрашивая с тоской то одного, то другого:

– Что же делать? Что делать?

Бывший хорунжий мрачно топорщил пышные усы и ерошил волосы, не в силах выдавить какой-нибудь мысли, подходящей к обстоятельствам.

Мрачный субъект у окна первый принял определенное решение: с видом молчаливой покорности неизбежной судьбе он плотнее уселся в угол и подложил под голову дорожную подушку.

Инженеры в соседнем купе совещались вполголоса. Дерюгин подошел к ним. Старший, тот, который рассказывал о смерти своего знакомого, сидел на скамье, разложив на коленях небольшую карту и водил по ней пальцем; младший, маленький и кругленький человечек, следил за товарищем и сквозь зубы чертыхался.

– Как быть, господа?
– обратился к ним Дерюгин,- надо бы дать какие-нибудь указания пассажирам: они мечутся, как загнанное стадо...

Сидевший пожал плечами.

– Я бы очень хотел, чтобы кто-нибудь мне самому дал указания. Как угадать, где этому огненному черту заблагорассудится пересечь наш путь? Повернул в районе Мезьера по ветру... Указаньице, нечего сказать! Вы пробовали определить направление ветра? Приблизительно юго-восток и сила шесть-семь баллов,- вон как засвистывает. Расстояние от Мезьера около ста километров. Значит, можно ждать появление этого гостя на нашем меридиане часа через два. Но где? Ошибка в определении ветра на 10 градусов уже меняет возможный пункт встречи километров на пятнадцать... А если ветер не останется постоянным?

– Так, по-вашему?..

– По-моему, вероятность встречи там пли здесь, примерно до Мопса, почти одинакова. Так что наиболее правильный выбор - гадать на пальцах,француз зло усмехнулся.

Его товарищ покачал головой.

– A по-моему, это не так. Если принять во внимание рельеф местности и стремление шара держаться, по-видимому, более низких мест,- то вернее ожидать его визита именно сюда. А во-вторых, оставаясь в поезде, мы имеем больше шансов в случае встречи удрать от него на всех парах.

Вокруг собралась уже кучка пассажиров, прислушивавшихся к разговору; последнее замечание маленького инженера показалось особенно убедительным.

Коммерсант из Гавра заявил громогласно, что остается и советует другим сделать то же. К нему присоединился Крживинский и вместе с ним дамочка в розовых чулках, окончательно отдавшаяся покровительству бравого хорунжего.

Дерюгин вернулся на свое место и рассказал спутнице о том, что слышал.

– Я тоже согласен с тем, что благоразумнее остаться в вагоне,закончил он,- как ты думаешь?