— Как в тюрьме, — съязвил Юрий.

— Решетки тоже в тюрьме. Ты к ним больше привык, что ли?

— К чему я привык? — взревел Юрий. — Дура безмозглая! Думай, что говоришь! Дрянь!

Я взвилась от возмущения и умчалась, не глядя на ночь, к маме. Вообще — то я человек не капризный, обидеть меня трудно. Не устраиваю скандалов, могу упрекнуть, больше переношу в себе, но в этот раз я ночью бросила его одного и улеглась на своей кровати в директорской квартире. Мама уже спала, она ложится рано. Я на цыпочках прошла в комнату, залезла под простыню и, сдерживая всхлипы, уткнулась лицом в подушку. Через время как-то забылась, прикорнула… Какая- то тревога подняла меня. Боже, что я натворила! Он хочет забыть, вычеркнуть из жизни свой плен, концентрационный лагерь и весь ужас, связанный с этим, а я грубо, дубиной саданула в незаживающую рану и убежала, видите ли, оскорбленная. Взметнулась снова и бегом к нему. По звездам, по прохладе определила, что скоро рассвет. Юрий не спал, окно нашей комнатки светилось. Натянутая марля трепыхалась от сквозняка. Значит, дверь в коридор тоже распахнута. Прошла осторожно в комнатку.

Юрий сидел на постели. Рядом на полу стояла пепельница, полная окурков. Дыму — не продохнуть, сквозняк не помогает. Увидев меня, он шутовски бухнулся на колени, опрокинул пепельницу себе на голову и, косолапя руками, пополз ко мне, стряхивая с волос разлетавшиеся окурки. Дополз — и я взмыла вверх. Близко- близко его глаза, в них клокотала бешеная боль. Меня захлестнула волна глубинной материнской жалости: немедленно загладить свою вину, избавить его от мук, защитить от них, изгнать прочь недопонимание и грубость, вернуть доверие и нежность, нечаянно потерянные нами при ссоре. Я подняла руки, чтобы обнять его за шею, он дернулся, не позволяя, и почти сбросил меня на постель. Сам свалился рядом и лег ко мне спиной. Тронула его за плечо. Напрягся выжидательно- тревожно, будто рядом зашипела змея. Ласково погладила голое плечо. Дескать, не бойся, слез не будут, упреков тоже, забудем все недоразумения. Он не шевельнулся. Мягко нажала и положила его на спин. Нежно поглаживая и похлопывая, я обласкала все его большое мускулистое тело, а шрамы и рубцы от ран обцеловала, прикладываясь к ним как к святыне. И шептала, шептала, самозабвенно и горячо, обволакивая его красивейшей и нежнейшей любовной чепухой. Искренние слова приходили сами собой, я не мешала их теплому потоку, охваченная жгучим желанием смягчить ожесточившееся сердце чародея, унести прочь озлобленность и обиду, дать умиротворение и покой, вернуть взаимопонимание и любовь. Он обмяк, расслабился, как- то расплылся, будто внутренние застежки и завязки постепенно одна за другой расстегнулись и развязались. Под гипнозом убаюкивающего шепота он таял и млел, отдавшись моим рукам, и незаметно для обоих заснул Успокоенная, и я заснула, прижавшись к его боку. Пробудилась и в этот раз поздно от крикливой суматохи, доносившейся со двора.

Юрий уже давно на ногах. Обеспечил нас водой на целый день, повозился на огороде, заодно и попасся там, починил загородку в углу школьного сарая, где стояла корова, сделал ей новую кормушку и обратил внимание на антресоли над стойлом, набитые разным хламом из ящиков, каких- то палок и связок конторских книг, присыпанных угольной пылью. Он потянул за одну из палок. Это оказалась ножка сломанного стула. Вдруг на него налетел с бесовским воплем какой- то ком, больно царапнув по руке. Юрий упал с подставки, а на него свалился стул и еще какая-то рухлядь. Встал, отряхнулся и только тут разобрался, в чем дело. Это бросилась на защиту своего гнезда вспугнутая им запоздалая, по мнению мамы, наседка, контрабандно усевшаяся на собственных яйцах, которые отложила, не спросив разрешения у хозяйки. Мама не нашла ее гнезда, но искупала в ведре с водой, когда услышала ее неурочное квохтанье, чтобы глупая хохлатка одумалась. Жалкая мокрая курица, толком не обсохнув, тут же скрылась куда — то. Маме было невдомек, что под экзекуцию попала умная наседка, твердо решившая выходить своих детей. Хитрая пеструшка больше не покидала своего гнезда, если слышала во дворе голос жестокой хозяйки. Цыплятки благополучно вылупились как раз в тот день, когда Юрий полез на антресоли. Курица, квохча, бегала по коровьей загородке, а Юрий пошел под душ. Вытираясь полотенцем, обнаружил, что курица куда- то исчезла. С предосторожностями заглянул на антресоли еще раз и увидел пеструшку, из — под перьев которой выглядывали цыплячьи головки. Ему нужно было дождаться вечера и спокойно снять слепую ослушницу вместе с потомством, но он потянул к себе коробку, с гнездом и вызвал новый бросок разъяренной мамаши, грудью вставшей на защиту своего семейства. Гнездо он снял, вынес во двор, и цыплятки увидели свет Божий. Когда я вышла на улицу, виновница переполоха, сердито распушив перья и угрожающе квохча, церемонно вышагивала вокруг своего выводка и яростными бросками отбивала всякие попытки притронуться к дорогим ей детишкам. Курицу Юрий назвал Кумой, а цыпляток — своими крестниками. В столярке под верстаком устроил их на ночь, чтобы разбойные коты не потаскали беспомощных цыпляток. Днем Кума свободно разгуливала по школьному двору, а перед вечером пряталась с выводком в столярке. В то утро, рассказывая мне о происшествии, мама и Юрий впервые заговорили, как "свои", без всегдашнего отчуждения и неприязни.

Делая утренний контрольный обход огорода, Юрий, с предвкушением радостного сюрприза, сорвал первую дыньку — хандаляк. Круглая, зеленовато — серая дынька с широкими полосами охряного цвета не идет ни в какое сравнение с поздними медово сладкими сортами. Ее прелесть в раннем созревании. Мякоть оранжевая, зернистая, чуть суховатая, но очень ароматная. Разделив дыньку на три части, одну он сам отнес маме. Оставшуюся часть ловко порезал на тонкие скибочки. Взяв такой ломтик, он сначала проводил губами по его гребню, снимая верхнюю сладость, а потом не столько откусывает, сколько всасывает благоухающую дынную мякоть. Эти минуты для него как именины сердца, так много удовольствия они ему доставляют. Умеет он радоваться пустякам, на первый взгляд, но эта радость захватывает и окружающих, и жизнь становится намного веселей и приятней. Огородная снедь — его любимое лакомство. Утром, толком не проснувшись, он бежит на грядки, чтобы проверить, как чувствует себя овощной народ, и непременно прихватит с собой по пучку укропа, петрушки, морковки, перьев лука и листьев мяты, в карманы набьет стручками гороха. Прихватит еще пяток огурчиков и помидоров, сорвет арбузик или дыньку. Кошелку с добычей оставляет на столе в коридоре, выбрав из нее то, чем ему хочется немедленно полакомиться. Миску с деликатесами ставит возле себя на рабочем столе, а горох высыпает кучкой тоже под рукой. Пока мы готовим завтрак, он уже хорошо причастится огородным прибытком, но аппетита при этом не теряет, с завидным наслаждением уничтожая все, что ему ни подашь. Приятно его кормить. Сиесту он проводит лежа, читая какой- нибудь журнал, но миска с овощной радостью и тут под рукой. Читает и чем- нибудь хрумтит. Фруктовые прелести его привлекали намного меньше, но и от них он не отказывался, если удавалось обогатиться в колхозном саду.

Кума с цыплятками и дынька — это утренние сюрпризы того дня, сиеста тоже оказалась с сюрпризом. Вместо "Юности" и "Вокруг света" Юрий принес несколько подшивок "Народного образования" и папку, из которой достал три тетрадки. Я уставилась на него с любопытством. Что бы это значило?

— Ты возмущаешь меня, миледи, — проговорил он несколько смущенно. — Нехорошо, очень нехорошо, даже непедагогично ты поступаешь… Говорю это тебе с полным основанием. Я к тебе захожу каждый день, интересуюсь, каким новым нарядом ты хочешь вызвать фурор, а ты ко мне ни ногой, даже носа не кажешь….. Нехорошо, непедагогично… Я в поте лица тружусь для общего блага, а мне — ноль внимания и фунт презрения… Непедагогично…

— Слушай, милорд, прекращай балаган и говори толком, чем ты хочешь на этот раз похвастаться… Давай, хвастайся! Я повесила свои уши на гвоздь внимания…. И не вздумай хитрить и водить меня за нос какой- нибудь туфтой… Что- то серьезное ты придумал…

— Ну, вот все удовольствие испортила! Конечно, хотел похвастаться, а ты залепила мне рот, лишила праздника… Но так и быть, ради дела прощаю и прошу разрешения доложить, что мне удалось — таки поймать кота за хвост! Помнишь, мы говорили о новых темах для исследования в предстоящем учебном году и хотели в связи с этим подумать над новой схемой анализа уроков во время взаимопосещений. Так вот, я этим занимаюсь больше двух недель, а ты и в ус не дуешь…

— Не заходила, потому что не хотела нарушить твою свободу и независимость. В окно видно, какой ты сидишь вдохновленный и сосредоточенный…. Думала, пишешь стихи и ходишь в них голяком, поэтому глазеть на тебя в таком виде никому не позволишь… Чего мешать…. Вдруг в сердцах запустишь в меня чернильницей со всего маху! И как я потом буду выглядеть? И что скажет мама? Как видишь, причина моего невнимания вполне уважительная… Не томи, выкладывай, что ты там изобрел…

— Не изобрел, а нашел…. Нашел три темы для исследований… выбирай на вкус…. Так будет интересней, работать по разным темам…. Видишь, три тетрадки! Три темы — три тетрадки…. Сейчас составляю список литературы к каждой с краткими аннотациями… Получится намного серьезнее, чем мы делали раньше… — Усекла? Секретов нет, бери смело, смотри…

Я внимательно просмотрела все три тетрадки…

— Ай да Юрий Николаевич! Ай да Юрка! Ай да сукин сын! Обрадовал и удивил! Все три темы в высшей степени актуальные. Первая и третья мелькали у меня в голове, а вот вторая — это великая находка. Большой козырь. У меня руки зачесались тоже за нее взяться. Итак, первая — "Формирование личности на уроке в советской школе" Мы эту тему с тобой обговаривали, когда сидели над докладом к пленуму. Против нее возражений быть не может. И материала ты подобрал достаточно. Утверждаем ее единогласно с небольшим уточнением — "Формирование личности школьника при овладении программным материалом на уроке". Вторая — "Обучение учащихся умению самостоятельно добывать знания". Этой темой ты сделал очень важное открытие. Но я бы ее несколько конкретизировала: "Обучение учащихся умению самостоятельно добывать знания, работая над школьным учебником на уроке и дома". Золотая тема! Третья тема — "Нестандартные типы уроков". Тоже очень хорошая тема. Но мы к ней подойдем позже. Пока силенок маловато. А вот первые две темы сделаем сквозными, на весь год Мы же с тобой недаром психологию проштудировали. Вон как поумнели. Нужно и другим тоже поумнеть. Третьей темой возьмем "Развитие внимания школьников на уроке". Этим займемся в первой четверти. На вторую — развитие памяти, на третью — развитие мышления, на четвертую — воспитание чувств. Обдумаем соответствующие схемы анализа урока. Это не павлиний хвост, это достойный вклад в строительство коммунизма! Поразил! Восхитил! Сразил наповал! Ты чародей, Юрка! Награждаю тебя орденом трудового учительского Красного знамени!