— Вы, ребята, молоток, — говорил он, осматривая, как мы устроились. — Вижу, хлебнули счастья, а все остальное — мура! Плевать на них! Держитесь! Как говорят, на Бога надейся и сам не плошай.

В столярке они о чем- то долго разговаривали, работая у верстака. Иван похвалил результаты Юриных трудов, обещал принести из дому в следующий раз фуганок.

Заглядывал к нам на минутку и Карл Иванович. Мы угощали его любимым борщом. Он сказал, что Костя уезжает на Украину, списался с институтом, его принимают без вступительных экзаменов, а жить будет у своих партизанских товарищей. Очень его зовут. Решения не менял: пединституту и директор детского дома. Карл Иванович привел к нам Костю поздно вечером, без предупреждения. Распахнулась калитка, и запыленные гости вручили Юрию сноп материнки, а мне огромный букет горных ромашек. Юрий сразу повел их под душ. На ночлег они отправились в пустой детский дом, прихватив с собой по паре кочанчиков вареной кукурузы, которая воспринималась ими как деликатес. Обещали быть к завтраку. Явились вовремя, ели с аппетитом, похваливали по-родственному, с шутками. Очень понравился бьющий в нос шипучий мамин квас с мятным запахом. Карл Иванович пригрозил, что влезет к нам в нахлебники, ради такого напитка.

Пройдя в столярку, все трое разделись до плавок. Юрий и Костя ровно загорели, оба привыкли ходить босиком, а вот Карл Иванович стеснялся своей обнаженности и необходимости сбросить обувь, но ради компании терпеливо сносил эти неудобства. Кожа у него белая-белая, конопушки только на руках, лице и плечах. На груди курчавится густой рыжий волос. Чуть полноват, но брюшка нет. Чего стесняться! Ладно скроенный крепкий мужик. Босиком совсем не умеет ходить. Подошва ног нежная, даже пятки розовые, но Юрий с Костей грубо отняли у него босоножки, велев закаляться смело. Здесь нет детей. Татьяна Павловна не в счет.

Юрий, окинув Костю оценивающим взглядом, дернул его за нос:

— Ну, друг ситцевый, чуть обмужичишься, девки штабелями начнут перед тобой падать…

— А я буду ловить их на лету… Не промахнусь!

— Не хвались. Как бы тебя не поймали раньше времени…

— Да бросьте вы! Четыре года — гарантия…. А там видно будет.

— Не хвались, говорю! И не заметишь, когда влипнешь, как муха в мед! И липко, и сладко, и не оторваться, и петь хочется, и весь мир обнять готов, и море по колено, и акулы зубастые не страшны, и горе — не беда, и горизонт широк и чист! И блаженство, и счастье, и пошли все к черту!

Юрий предрекал Косте путь, который сам прошел. О том, что любит, он говорит постоянно и стихами, и песнями, но ни разу не сказал открытым текстом: "Я тебя люблю!" Даже в "Голубке" слова: "О голубка моя, как тебя я люблю" — заменил словами: "О голубка моя, как давно тебя жду!". Почему он наложил вето на привычное и очень распространенное признание в нежном чувстве? И я тоже подчинилась этому табу, не разобравшись в его причине. Возможно, Юрий ждал, когда я первая скажу ему эти слова. Не знаю и теперь уже никогда не узнаю.

Прихватив косу, грабли, тяпку и лопату, мужики отправились на огород. Вчера мы обговорили, чем будем потчевать дорогих гостей. На обед запланирована наша коронная окрошка и фаршированный перец, а на ужин — шашлык. Юрий очень рано сбегал к знакомым курдам и принес килограмма полтора молодой баранины. Кости мы отделили на завтрашний борщ, часть мякоти смололи на фарш к перчикам, большой кус мякоти оставили для шашлыка. Шашлык и окрошку Юрий готовит сам, нам доверена только роль помощников. К окрошке мы отварили петушка, картошку и яйца, процесс создания нас не касается. Я пошла на огород за перчиками и зеленью к обеду. Мужики уже обкосили бурьян и траву вокруг огорода корове на сено, ходят по грядкам и пасутся по примеру Юрия. Я сказала, что можно уже заняться окрошкой и подготовкой к шашлыку. Карл Иванович уже освоился с наготой, кожа порозовела, по голой земле и по дорожкам ходит смело, не ставя босую ногу на ребро. Нарезав перчиков, я ушла раньше, а мужики под руководством Юрия начали набирать компоненты для коронной окрошки и, вернувшись в дом, приступили к ритуалу сооружения любимого блюда хозяина. Косте и Карлу Ивановичу эти дела были внове, они резали, крошили и толкли с увлечением новичков и нетерпением ждали, что же у них в результате получится. Получилась отменная окрошка с петушиной ножкой вприкуску.

Юрий и Карл Иванович погоняли по тарелке стручок горького перца, мы с Костей от такого удовольствия отказались. Причмокивая от наслаждения, Карл Иванович говорил, что мы провоцируем его на враждебный акт захвата нашей территории. У него не хватит сил добровольно покинуть наш дом, так здесь все вкусно. Костя уплетал за обе щеки и тоже причмокивал. Отобедав, мужики перешли на лежбише, о чем- то громко заспорили, перешли на спокойный разговор и, к моей радости, запели. Два баритона и бас. И песни соответственные: "Дубинушка", "Стенька Разин", "Ермак", "Бродяга", "Реве та стогне Днипр широкий", "Хаз-Булат"… Мощно, раздольно пели, с молодецким апломбом. Необъятная ширь Волги, караван разбойничьих челнов, Стенька Разин, "обнявшись", сидит с персидскою княжной, "свадьбу новую справляет, сам веселый и хмельной". Атаман в парчовом кафтане, княжна в шелке и бархате, красоты неземной серьги, кольца, браслеты, ожерелья… Атаман влюбился, готов взять полонянку в жены и наслаждаться с нею весь век. Ватага заметила это и зароптала: "Нас на бабу променял!" Разин поднимается во весь свой могучий рост, берет на руки свою любовь, свое нечаянное сокровище, "и за борт ее бросает в набежавшую волну". Голоса певцов гремели трагическим напряжением и восторгом перед жертвенным поступком атамана, во имя боевого содружества и борьбы за общее дело утопившего в Волге прекрасную княжну, свою последнюю любовь. Нет на свете ничего дороже боевого братства! Черт возьми, раньше я как-то над этим не задумывалась. Прежде считала, что нет ничего особенного в поступке Стеньки Разина. Сколько их перебывало, этих пленниц, и сколько еще будет… Утопил одну, другая утешит…. А сейчас поняла, что другая не заменит атаману погубленную им княжну…

Напевшись, мужчины снова заспорили, потом некоторое время их говор доносился из методкабинета, где Юрий с утра работает над своей темой, потом все стихло… Отдыхают…

Я потихоньку заглянула в коридор. Никого. Все прибрано. Даже посуда помыта. Чувствуется руководящая рука Карла Ивановича. Раздвинула шторки в дверях и сунула нос в комнатку. Карл Иванович лежит на боку, подложив ладони под голову и подогнув колени, спит, как ребенок, беленький и по- домашнему уютный. Юрий вольно разбросал загорелое мускульное великолепие и тихо посапывает в блаженном сне. Он никогда не храпит. Костина подушка даже не смята. Где же он? Не видела, чтобы уходил, значит где-то здесь. В методкабинете? Прислушалась. Там.

— Не помешаю?

— Ну что вы, Татьяна Павловна!

Костя сказал, что Юрий Николаевич показал им с Карлом Ивановичем, как он готовит новую тему для коллективных исследований в наступающем учебном году. Он просмотрел список статей, аннотации к которым уже написаны. Педагогическая литература Косте незнакома, многое совершенно непонятно. На полке нашел тетради с протоколами педсоветов, вот сидит читает, ему интересно, какие вопросы ставятся и как они решаются на учительских совещаниях. Педсовет для него — темный лес. Я объяснила ему, что наши педсоветы несколько отличаются по форме от традиционных, утвердившихся по школам. Эта форма сложилась у нас недавно, чуть более двух лет, а раньше и мы заседали по стандарту, знакомому мне со школьных лет. Став в восьмом классе старшей пионервожатой, я получила право заседать вместе со своими учителями на их собраниях. Когда ко мне привыкли, чего только я не насмотрелась и не наслушалась! Учителя оказались не так совершенны и святы, как я прежде о них думала. Когда сама стала директором, педсоветы проводила редко, мелочи научилась разрешать на переменах в рабочем порядке, а как заняться серьезными вопросами, не знала. Чувствовала себя профаном. Самообразование подсказало нам форму анализа уроков своих коллег при взаимопосещениях. Выдвигаем какой-нибудь узловой вопрос, месяц занимаемся им в теории и на практике, а потом сообща обсуждаем, чему мы в этом плане научились друг у друга. До этого нас интересовало, что нужно делать, чтобы учащиеся полнее и прочнее усваивали школьную программу, с этого года поднимемся на следующую ступень — будем искать наиболее успешные методы использования программного материала в формировании личности школьника. Юрий Николаевич готовит к первому педсовету доклад на эту тему. Рассказала Косте о своем выступлении на пленуме райкома, о беседе с Андреем Игнатьевичем, секретарем райкома, назвавшем мое нежелание вступить в партию чистоплюйством, а причину этого нежелания несерьезной.