Уходя, Тамара забыла журнал. Я подумала, что если бы Ивану выпало счастье хоть десять минут побыть с Тамарой наедине, он бы ждал всю ночь и глаз бы не сомкнул… А Юрий не захотел подождать десять минут… Дурак. На переменах в первую смену было шумно, вторая смена проходила в тишине. Тамара с Верой заходили в учительскую только на большую перемену попить чаю и задерживались ненадолго. Мне работалось спокойно.

На зимних каникулах предстояла сдача двух \ полугодовых отчетов — цифрового и текстового. За несколько дней с ними не справишься. К цифровому заранее не подготовишься, а вот к текстовому можно. К средине декабря он начерно был готов. Необходимые формы для цифрового — тоже. Благополучно прошли контрольные за полугодие, никто из учителей не заболел, и школа без потрясений встретила Новый год. Елка и новогодние утренники проводятся в детском доме, нас приглашают гостями. С началом зимних каникул снова отмыли классы. Штатных уборщиц у нас не было. Колхоз выделил двух женщин- армянок, которые по воскресеньям делали уборку в учебных корпусах. За это им выписывали из колхозной кладовой пшеничную муку мельничного помола, мясо или кур. При той нужде, что люди переживали в войну и сразу после нее, это было большое подспорье. Армянки приходили со старшими детьми, и к обеду справлялись с мытьем полов, каждая в своем корпусе. Мы на каникулах, подбеливали стены понизу, обметали пыль с потолков, мыли парты, столы и классные доски, драили полы. После нашей уборки школа блестела, было приятно сидеть в чистеньких классах и готовиться к следующей четверти. Софья уехала на зимнюю сессию в институте. Вере скоро в декрет. Мы, шестеро, трудились не покладая рук. И педсовет провели вшестером, а потом устроили традиционный небольшой сабантуй с горячим чаем и домашней выпечкой. И танцевали, конечно, а Тамара с Иваном отбили такую "цыганочку, что невольно вспомнились бродячие предки Бритковых. Тамара, накинув на плечи цветастый платок, с огненной страстью отбивала чечетку хромовыми сапожками, а Иван волчком вертелся вокруг нее, то взмывая в прыжке, то пускаясь вприсядку. Какая пара! Юрий рядом с ними бледнел.

В конце января Вера пошла в декрет. Всей учительской уговорили Ивана принять ее второй класс. Теперь он, как и Тамара, был в школе целый день, а перемены в учительской второй смены потеряли тишину и умиротворенность, загремели хохотом и анекдотами. Сидя дома, Вера не оставила своего класса. К вечеру у нее были готовы для Ивана подробные планы — конспекты уроков на завтрашний день. Тетради школьников проверяла и ставила оценки тоже она. Они засиживались допоздна, обсуждая с Иваном подробности предстоящих дел не только во втором классе, но и в других классах. Не выдержав, Иван засыпал, а она дописывала его поурочные планы. Загруженный сверх меры, он остепенился, на прежние художества у него не стало ни времени, ни сил. Позиции Веры укрепились весьма значительно, хотя третью четверть почти целиком она пробыла в декретном отпуске и ни разу не заглянула в школу. В последних числах февраля она родила дочку, и на Ивана всем скопом навалились и родители, и мы на переменах, и район.

Отцовство нужно узаконить, твердили ему со всех сторон. Крошка не должна безвинно страдать всю жизнь, имея в свидетельстве о рождении прочерк в графе " Отец". В Советском Союзе дети были единственным привилегированным сословием, и с первых дней своей жизни попадали под защиту государства, мудро стремившегося обеспечить будущее народа. Государство работало на Веру, в ее стремлении взнуздать Ивана. Если бы Иван был раньше женат и имел законных детей, то государство вступило бы в защиту их, а Вера попала бы в разряд матерей — одиночек, дети которых не имели права претендовать на отца. Безотцовщина. В первые годы после войны стихийный самосев безотцовщины вызвал демографический взрыв. Не хватало на всех законных отцов, а дети были очень нужны. Аборты попали под строгий запрет, а тем, кто делал их подпольно, грозило тюремное заключение. Большинство одиноких женщин заводило ребенка ради ребенка, ради того, чтобы было о ком заботиться и кого любить. Вера завела ребенка, чтобы любым путем сделаться мужнею женой и не остаться вековухой. Иван и ребенок ей потребовались только ради этого. О них она не страдала, страдала только о себе. Иван это чувствовал и сопротивлялся долго, но под общим напором он все-таки сдался, зарегистрировался с Верой, а девочке дал отчество и свою фамилию. Никакой свадьбы, никаких поздравлений в коллективе, формальный акт и ничего больше. В те годы декретный отпуск продолжался всего два месяца: месяц до родов и месяц — после. Не знаю почему, но без Веры легче дышалось всем, не только Тамаре и Ивану. Работали в прежнем темпе, только веселее и свободнее, что ли.

В это раскованное время к нам нагрянула облоновская проверка.

Неделю после Восьмого марта они трепали наши души. Руководил проверкой Василий Федорович, инспектор облоно, филолог по образованию. В районо меня предупредили за день до их приезда, в субботу. В воскресенье мы вместе с армянками отдраили школу до возможного блеска, вычистили все углы и закоулки. Учебная работа у нас всегда была в относительном порядке.

Проверяльщики появлялись только в первую смену, во вторую у них были свои уроки в средней школе районного села. В понедельник начали, в пятницу — педсовет по итогам проверки. Справку написали короткую, никого особенно не ругали, похвалили Тамару Максимовну за курдский класс и Юрия Николаевича за уроки немецкого языка.

Курдов у нас поселили перед самой войной. По — русски они не говорили, а их детям предстояло учиться в русской школе. Учитель курд собирал детишек первого, второго и третьего классов в одной классной комнате и занимался с ними в первую смену. Переведенных в четвертый класс отвозили на колхозной подводе в большую семилетнюю школу, где четвероклассников курдов набиралось на отдельный класс. В прошлом году туда перевелся и наш Султан Ахмедович, прельщенный возможностью не мучиться с карликовыми классами, а иметь под началом только первый класс с пятнадцатью учащимися. Районо не смогло найти ему замену, и мне было сказано, чтобы мы постарались обойтись собственными силами. Я сразу поговорила с Тамарой Максимовной. С большим трудом удалось ее убедить, что никто, кроме нее, с этим классом не справится. Она согласилась, с условием, что родной четвертый класс останется за нею. Зарплата больше, чем у меня, директора. К восьми приходили шесть первоклашек и первый урок занимались одни. Ко второму уроку собирались шесть второклассников, и Тамара Максимовна занималась с двумя классами. К третьему уроку являлись пять третьеклассников, и два урока (третий и четвертый) она организовывала работу сразу трех классов. После четвертого домой уходил первый класс, пятый урок сидели вместе второй и третий классы, а на шестой оставался только третий класс. Дети учились по четыре урока, начиная занятия в разное время. Мы освободили Тамару Максимовну от обязательных посещений уроков своих товарищей, от всяких собраний, кроме педсовета, от дежурств по школе и уборки класса. Я старалась, чтобы она имела возможность хоть полчаса прилечь и отдохнуть между сменами. Ходить домой за четыре километра каждый день не было времени. Она подселилась к Софье, и только в субботу вечером приезжал за нею отец, имевший казенную лошадь с упряжкой. На следующий вечер он привозил ее и в бричке с запасом продуктов на будущую неделю. Соня топила печку, на двоих готовила обеды, завтраки и ужины, поддерживала в комнате чистоту и порядок. Такой невольный кооператив был выгоден обеим. Тамаре выкраивались дополнительные минуты для отдыха и сна, а Софья получила вкусный стол из свежих деревенских продуктов, только готовь, не ленись. Но все равно, нужно было обладать титаническими силами, чтобы, как Тамара, изо дня в день целый год тянуть такую изнурительную нагрузку и ни разу не сорваться, не взбунтоваться, не пропустить ни одного занятия. Не меняя расписания уроков на неделю, Тамара могла переставлять порядок их проведения в курдском классе в соответствии с тем материалом, который запланирован в каждом классе на данный день Ей очень помогали четвероклассники, взявшие шефство над курдскими школьниками. Со звонком они садились рядом с подшефными и помогали им выполнять задания, которые давала Тамара Максимовна перед тем, как перейти с объяснениями к другому классу. Положительный результат обнаружился уже во второй четверти. Вначале курдские детишки ходили в школу по принуждению и при удобном случае сбегали не только с уроков, по и из поселка, скрываясь с пастухами на пастбище. Язык учительницы понимали плохо, с самостоятельными работами не справлялись, продвижения почти никакого, поэтом у нет стимула, нет интереса. И бегут с уроков.

Тамара Максимовна с первого дня сделала упор на обучение чтению, научатся читать и понимать текст, справятся и с другими уроками. Ее удивило, что некоторые третьеклассники не знают даже алфавита. Мы пошли на нарушение учебного плана и отдали чтению уроки рисования, труда и физкультуры. Разумеется, скрыв свое преступление от районо. Шефы оказали незаменимую помощь. Они добивались, чтобы их подшефные как можно больше тренировались в чтении. Лучший результат показали первоклашки. Они почти справлялись с программой по букварю, хуже дело обстояло во втором классе, и совсем худо — в третьем. Не умеют читать- не понимают заданий по грамматике и арифметике. С первыми сдвигами наладилась посещаемость даже у третьеклассников, а перваши — самые активные ученики, даже на каникулах приходили в класс. С третьей четверти мы восстановили в правах труд, рисование и физкультуру, и за полгода при участии шефов наверстали упущенное в первом полугодии по этим предметам. К этому времени и третий класс одолел чтение целыми словами. Султан Ахмедович (он проверял работу курдских классов) был поражен успехами бывших своих учеников и написал хвалебный отчет о мастерстве Тамары Максимовны. Он особо отметил азарт и увлечение, с каким дети работали на уроке, как они радовались своим успехам. Шефская помощь четвероклассников — очень хорошая педагогическая находка. Я тоже заметила, что курдские школьники очень самолюбиво относятся к оценкам, стараются непременно как-то отличиться, показать себя лучше своих товарищей. Дух соревновательности у них проснулся, когда они стали понимать задания и были уже в силах самостоятельно их выполнять. Такой заинтересованности в хорошей оценке, такого подъема в стремлении к ней в русских классах не было, как и азарта в соперничестве с товарищами. Тамару Максимовну тоже охватывал азарт в поисках того, как сделать материал урока понятнее и доступнее детям, которые так горячо хотят им овладеть. Она уже подумывала про себя, что в следующем году возьмет только курдские классы. Интересно с ними работать, большой простор для творчества.

После отъезда комиссии Юрий Николаевич смешил нас рассказами, как он нечаянно вышел в передовики. Еще в учительской он пустил пыль в глаза проверяльщице, когда она обратилась к нему по-немецки с каким — то вопросом на отвлеченную тему. Акцент у нее ужасный. Юрий на превосходном немецком процитировал что-то из Гете и любезно дополнил сказанное своими словами, продемонстрировав настоящее берлинское произношение. Дама сникла, Василий Федорович, собиравшийся идти ко мне на урок, вдруг изменил намерение и пошел вместе с "немкой" к Юрию. Как оказалось, он тоже фронтовик, бывший политрук стрелковой роты, освобождавшей Украину и взаимодействовавшей с партизанами.

Семиклассники вмиг сообразили, что от них зависит, какую оценку за урок поставят эти двое их любимому учителю, и приготовились к бою. Среди них было несколько "фронтовиков", воевавших в партизанских отрядах и сносно говоривших по-немецки. Они подыграли учителю, когда он устроил целое представление, заполнив все сорок пять минут диалогами на немецком языке, в которых активно участвовал весь класс. Поднимали руки не только те, кто знал ответ, но и тс, кому он был неведом. Много желающих отвечать, значит, программа хорошо усвоена, а умело организованная дискуссия показывает, что ученики знакомы не только с грамматикой, но умеют применять ее правила в активной разговорной речи. Это большой плюс. В конце урока у доски двое бывших партизан разыграли короткую сценку допроса захваченного разведчиками фрица. Один из них изображал сурового командира отряда и потребовал от пленного рассказать, как его зовут, где и когда он родился, когда попал на Восточный фронт, где стоит их часть, сколько у них танков и пушек. Второй, игравший роль жалкого фашиста, покорно отвечал на все вопросы и в конце каждой фразы твердил: "Гитлер капут!". Командир в заключение врезал ему по- немецки: "Наше дело правое! Мы победим! Смерть немецким оккупантам!" Инспектор, глядя на них, перестал записывать и после звонка сразу увел Юрия с собой. Изумленная дама заподозрила фальсификацию, на перемене поймала какую — то девочку и обратилась к ней на своем дурном немецком с каким-то невинным вопросом. Девочку вмиг оттеснили, и приезжая тетка получила весьма вразумительный ответ на очень приличном немецком языке. Дама вскинула брови: "О!" Продувные бестии экспромтом сообразили, как поддержать хорошего учителя и в этой ситуации, и продолжили на перемене игру, начатую на уроке. Дескать, все путем, по-честному, без дураков.