"Интеллигенция, - подумал Кузькин, - бутылка у него полгода стоит без дела..."

– Ясно, - сказал Петрович.
– А вот представь, у меня телевизор сломался. Мне что, бутылку тебе тащить? Выборы на носу, за кого голосовать - не знаю, иду к тебе. А?

Константин Юрьевич развел руками, мол, ну, что сделаешь, ну, дурак, извини.

– Ну так оно и то-то, - констатировал Петрович.

Кузькин вдруг развеселился.

– А ты, Петрович, за сына юриста тогда голосни, посоветовал он.
– За него и без ящика можно.

– Это почему же?

– Ну как... Обещает красиво. А нынче голосуют за тех, кто обещает. У меня жена теперь за коммунистов встала.

– А сам-то ты за кого?
– Петрович сощурился.

– Я-то? А хрен его знает! Их там в списке сорок штук поди, разберись.

– Балбес ты, Генка, - неодобрительно произнес Петрович. Под сорок уже, а умом вроде как и не затарился.

– Ну так ты научи, - ощерился Кузькин, поскольку Генкой звали именно его.
– Я всю жизнь был беспартийный дурак, а ты, дядя Коля, мне мозги прочисть. Я, глядишь, и в президенты сунусь.

– Нет, не пойдет. Каши мало ел.
– Петрович смял окурок о ногу табуретки и не глядя бросил в угол.
– Раньше не спрашивали, чего тебе надо - сами знали. Теперь спросили, а ты и не знаешь, что крякнуть.

– Мне вон кран надо.

– Врешь, тебе не кран надо - кран мы нашли. Тебе охота передо мной выпендриться, а самому себе доказать, что ты не шпынек в государстве, а деталь, - серьезно и сурово сказал Петрович.
– Все хиханьки да хаханьки. А того не понимаешь, что за всю историю еще ни разу нас не спрашивали, кого мы желаем над собой поставить.

– А народ никогда и не знает, кого надо ставить у руля государства, - встрял в разговор Константин Юрьевич.
– Вся эта демократия никому не нужна.

– Это - как посмотреть, - не согласился Петрович. По-твоему, Константин Юрьевич, демократия, когда каждый орет, что ему вздумается. А по-моему, демократия - это другое.

– Что же именно, позвольте осведомиться?

– Я так думаю, что это способ отставлять дураков от власти. Тут можно, конечно, и без народа обойтись, если он не народ, а так, население. Но толковый народ это умеет лучше всяких КПССов и профсоюзов. Но это - толковый. Вот если сумеем теперь - мы народ. А нет, придется опять идти по ленинскому пути.

Константин Юрьевич с интересом уставился на Петровича, потом взглянул на бутылку и прочитал:

– "Коньячный напиток"...

– Что - напиток?

– Молдавский. Может все-таки... Вот именно, отставлять! Когда ставят, еще неизвестно, что получится. А потом надо отставить, а как? Он уже при власти!.. Эта мысль мне в голову как-то не...

– Хочешь сказать, надо обмыть?

– Разбавить, - подсказал Кузькин.
– Крутая очень, без поллитры не полезет.

– Не нести же мне ее обратно.., - сконфузился Константин Юрьевич.

– Давай, Петрович, по маленькой, за знакомство, поддержал Кузькин потирая руки.

Петрович вздохнул и поднялся.

– Не хотел я сегодня,- сказал он, - да видно теперь уже деваться некуда. Боюсь, как бы Константин Юрьевич ее под эту мысль один не выдул. А мысль заспиртованная есть ложь - еще греки говорили.

Он без суеты добыл откуда-то три стакана, Кузькин оказал Константину Юрьевичу первую помощь в откупоривании - с разливанием тот справился сам.

Выпили. Помолчали. В желудке стало тепло. И Кузькин почувствовал, что переходит в активную фазу. Так всегда случалось. Первые сто грамм его организм перерабатывал исключительно в адреналин. Наличие же адреналина в крови Кузькина приводило к тому, что он немедленно занимал активную жизненную позицию и затевал разговоры на актуальные темы. В данном случае тема валялась под ногами:

– Раз так, Петрович, тогда говори за кого голосовать, чтоб мы с тобой стали народом.

– Отвянь...

– Нет, ты скажи, кого надо отставить - мы его враз отставим! Кто дураки? В алфавитном порядке.

– Все, дураки.

– А за кого тогда голосовать?

– За марсиан.

– За кого?
– изумился Кузькин.

– Ты глухой? За марсиан, говорю, - невозмутимо ответствовал Петрович и продул папиросу.

Кузькин немного подумал и сказал:

– Х-ха! А разве они тоже.., - он поискал в голове подходящее слово, и слово вдруг нашлось: - Баллотируются?

– А как же. По федеральному округу, - важно произнес Петрович, аккуратно сбивая пепел себе на штаны.

– Иди ты!.. А какая у них партия?

– Какая, какая... Ясно, какая. Партия марсиан.

Петрович говорил совершенно серьезно. Лицо Константина Юрьевича вытянулось.

– Марсиан..,- пробормотал он.
– Каких марсиан?

– Неважно каких,- Кузькин стукнул кулаком по колену. Он понял, что это, видно, шутка и решил ее поддержать. Обыкновенных. Надо это дело обмыть. Наливай.