А на Юрия обрушились мать и сестры. Ему было заявлено, что если он, непутевый, не вернется в семью, то потеряет дочку, жену, сестер и мать. Такой прощелыга им не нужен.

— А эту курву я еще прищучу, вылетит она и из директоров и из учителей! — грозно произнесла Надежда Алексеевна.

— Только попробуйте! — вскричал Юрий. — В тот же день меня не будет! Уедем, куда глаза глядят! Жену свою я в обиду не дам! Запомните: Таня — моя жена, и другой у меня не было и не будет! Я всю жизнь ее искал. Нашел, наконец, а нас раздирают в разные стороны! И кто? Родные сестры и мать! Ну, как я должен теперь относиться к вам? Уедем — не вернусь! Вы меня уже допекли…

Лида не проронила ни слова. В глазах ее змеей свернулась решимость.

Юрий потребовал, чтобы мать и сестры отказались от своих намерений подлавливать меня с мамой и устраивать нам скандалы. Кроме того, чтобы ни от кого никуда не было никаких заявлений, так или иначе порочащих наши с Юрием отношения.

И без их заявлений машина расправы над ослушниками стала стремительно набирать обороты.

Не дождавшись меня в своей резиденции, Текля сама явилась ко мне в учительскую, но прежде обошла классы, заглянула в сарай и столярку.

— В начальники вышла, Оксана Потаповна, проверяешь качество ремонта? Может и учебные планы показать? — спросила я насмешливо.

— Та ни, Тытяна, так зайшла… Спытать хочу, чого ты причепылась к женатому мужику? Охолонь! На що тоби така морока! Я все знаю… Ну, шо було, то пройшло… Тепер ничого ны буде… Так? Ну, чого мовчиш? Хочеш, шоб тоби плювалы на партийном собрании? Охолонь, кажу! Остатний раз пытаю: кинець чиплятысь чи дали будеш позорыть себе и маты? Подумай, шо тоби буде!…

С Юрием пытался поговорить вернувшийся из отпуска парторг — кладовщик, но Юрий послал его вниз по матушке по Волге.

В корпусах детского дома подходил к концу ремонт, который производило местное СМУ. Воспитатели по очереди спускались из лагеря, чтобы подготовить помещения к приезду детей. На неделю приехала Женька. Она принесла на хвосте три новости. Первая: Юрий обвинил Лиду в измене. Нашел какую-то записку, застал кого-то у нее в гостях, а неожиданно вернувшись, обнаружил забытые кем-то мужские часы. Лида клянется — божится, что чиста перед ним, но он не верит.

Вторая: Лида умыкнула из забытого им пиджака записную книжку со стихами обо мне и нашей любви. Ушла в сад, села там на сделанную Юрием скамейку, читала и думала. Может быть, плакала, а потом заявила, что начнет собираться обратно. С Юрием они договорились, ее здесь ничто не держит. Он в этой задрипанной пигалице нашел свой идеал. Ей таких стихов не писал, значит, не любил и теперь уж не полюбит. Аня, читая стихи брата, заливалась слезами от жалости и сочувствия к его судьбе. С этого момента она стала моей союзницей. Надежда Алексеевна тоже пробежала внимательными глазами все стихи сына и спросила у Лиды:

— Ну, что теперь?

— Уеду. В жизни всякое бывает, может, Юрий еще одумается, постарается одолеть это дурное наваждение, я подожду еще. А у вас попрошу разрешения оставить Аленку здесь, пока институт закончу. Вдруг она поможет отцу вернуться к ней…. Если через два года Юрий будет настаивать на разводе, я сопротивляться не буду, дам ему свободу, а пока пусть потерпит… После развода я заберу Аленку, алиментов требовать не буду, как сам решит, так пусть и поступает… А пока пусть Аленка побудет у вас…

— Конечно, пусть остается! Мы к ней уже привыкли…. Будет жить у бабушки! Здесь ей будет хорошо… Глядишь, и отца приманит, когда его сучку попрут из школы….

Все участницы этого разговора растрогались. Лидия очаровала своих родственниц, веривших каждому ее слову. Ну, дурак! Ну, дурак! Потерять такую жену! И на кого променял!.. Глядеть не на что…

Третья новость меня заинтриговала.

— Ты читала стихи? — спросила я у Женьки.

— А как же, читала! — похвасталась Женька. — А ты?

— Нет, конечно! Я по карманам не шарю… Даже записной книжки не видела. Он мне дарит стихи иногда, но не велит кому-либо показывать…

— Нет, тебе нужно обязательно хоть полистать эту книжку… Все листки исписаны, а на одной страничке — рисунок, тебе посвященный… Посмотри обязательно!

— Что-то ты хитришь, Женя! Говори напрямую, что там нарисовано?

— Нет, нет! Не скажу, сама должна увидеть! И не проси…

— Бог с тобой! Не хочешь говорить, не надо! У меня к тебе просьба… У Лидии есть какие-то планы, она не все их раскрыла, но конечно, поняла, что Юрия потеряла навсегда! Не глупая женщина! Зачем ей эти два года! Я хочу с ней поговорить. Устрой, Женя, нам встречу. Пусть она сама назначит время и место. Юрий не должен знать об этой просьбе.

Женька пообещала молчать, но не сдержала слова.

Вечером влетел разъяренный Юрий, упал на пол и тычком вмазал свою подушку в стену, с трудом сдерживая крик:

— Ты меня скоро в могилу загонишь! Зачем тебе разговор с этой продувной стервой?! Мало тебе горя с работой, так хочешь прогуляться по поселку с исцарапанной физиономией?

Я молча поставила перед ним миску с кукурузой. Он зло отодвинул ее и перевернулся ничком. Села рядом, продолжая молчать. Сумерки. Свет не включаю. Сел, начал раздеваться. Молчим. Протянул руку к миске.