– За что "за"? За пьяные видения?

– Тогда давай "против".

– Против чего?

– Да против всего!

– Если бы тут было написано "все" - можно. Но тут не это написано. Написано про пришельцев. А все остальное останется вместе с государством и бардаком в нем.

– Блин... Хоть бы одним глазком на них глянуть, на пришельцев этих, - Кузькин хотел сплюнуть, но и это было нельзя.
– Вот достали, так достали!

И вдруг он увидел, как от стола с пришельцами отходит мужчина...

– Петрович! Гляди - тот самый!
– Кузькин аж затрясся. Вон, смотри, тот самый мужик, который ночью... Ну, с паркетом!

– Где?

– Да вон же, уходит!

– Вон тот?.. Где-то я его видел...

– Все, Петрович, я "за" и бегу за ним.

Кузькин метнулся к столу, давя на ходу графу "за". Петрович хотел его поймать за рукав, но не успел. Даванул на свою графу и кинулся следом.

"Мужика" они настигли в фойе. Он оглянулся и вроде бы как узнал Кузькина. Во всяком случае улыбнулся и кивнул. И пошел к дверям. Но из будки, где сидела дежурная бабка, послышалось: "Варелий Евгенич, Варелий Евгенич!.." Мужчина подошел, склонился к окошечку и заговорил с бабкой. Кузькин перевел дух. О чем шел разговор слышно не было и он переместился поближе:

– ... А вон он, во-он!
– произнесла бабка, тыча пальцем в сторону Петровича.
– А вот он и второй!

Мужчина оглянулся:

– Вы сантехник?

– Д-да, - выдавил Петрович.

– Вчера ведь еще вызвали, - мужчина укоризненно покачал головой, - а вы сегодня явились. В самый разгар выборов. И что теперь? Будете смотреть?

– Ну, если что, мы можем...

– Надо бы глянуть, - озабоченно сказал мужчина. Пойдем?.. Давай ключи, Матвеевна.

– Это которые?

– Пятнадцатый номер. Там на бирке.

В подвал проникли через дверь под лестницей. Стояла тропическая жара. Парило, как в бане. Шарахаясь в узких проходах, натыкаясь на какие-то столы, тумбочки и отдельные части школьного оборудования, Кузькин шел следом за мужчиной. Сзади пыхтел Петрович. Кузькин чертыхался - он все время натыкался на кронштейны, на которых лежали кабели.

Наконец, искомый проем был найден. Внутри шумела вода и оттуда валил пар. Петрович оттеснил всех и вошел в помещение.

– А вы кто будете?
– поинтересовался Кузькин у мужчины.

– В каком смысле?.. А-а, я - завуч. Завхоз наш заболел, директор уехал. Так что, если вам нужно официальное лицо это я.

– Генка, - послышалось из парилки, тут труба лопнула, горячая, - Петрович вывалился из тумана.
– Уже по щиколотку набралось. Надо воду отключать, заваривать, а это только завтра. Пока заткнем. Будем бандаж делать. Кусок резины и проволока найдется? И тряпку небольшую. Наложим, резиной закроем и стянем... Надо же! Школу четыре года назад сдавали, варили как попало,..
– он махнул рукой.
– Нет, чтобы сразу сделать хорошо, гоним туфту, а потом чиним, чиним... И вы, небось, так же учите...

Мужчина усмехнулся.

– Стараемся.

– Плохо стараетесь. Вот он и электорат получается, как та труба. В мозгах напополам коммунизм с демократией намешали, прилепили-пришпандорили... Как у китайцев: десять лет упорного труда и тыща лет блаженства. Про труд потом никто не вспоминает, а блаженство - вынь да положь... Халтура!.. Так, найдем резину и проволоку? Вас Валерием Евгеньевичем величают?

– Ну, какой я вам Валерий Евгеньевич!

– Давай, Валера, ищи. Иначе, к утру, будет по колено. Можно коврик или камеру от машины. И проволоку. Лучше алюминиевую, но толстую.

– Шина от кабеля пойдет?

– Давай, - Петрович махнул рукой.

С трубой провозились часа полтора. Сначала вспотели, потом вымокли. Про ноги и говорить нечего. Кузькин еще и обжегся, поскольку суетился без толку и путался под ногами. В момент затягивания проволоки бандаж повело и Кузькин, как истинно советский человек, бросился грудью на амбразуру, то есть попытался остановить процесс сползания голыми руками. Но жертвы не были напрасны! Пока он шипел и тряс ладонями, Петрович успел осмыслить ситуацию и возвратил коварный бандаж на исходную путем воздействия на него сапога, а точнее, каблука от этого сапога.

– Все, - наконец заключил Петрович, пряча плоскогубцы в сумку.
– Дело - труба. Струю усмирили, а капает - где ж у нас не капает!

– Вам надо просушиться, - озабоченно сказал завуч. Пойдемте, у нас там нагреватель есть. Мороз на улице, сразу прихватит.

– Да мы здесь недалеко - добежим, - Петрович вдруг смутился.
– Протряхнем только, чтобы пар стравить.

– Ну, пойдемте тогда в дежурку. Чайку хлебнете. У Матвеевны всегда есть.

Чаек действительно имелся. И, притом, свежий. Под такое дело Матвеевна выдала каждому по паре карамелек.