Петрович стушевался:

– Неудобно как-то, школа все же, - он взял сумку с ключами и встал.

– Ну, мы с вами и не поллитру распиваем, а будем оценивать плоды трудов. И потом, доза ведь французская. Давайте - за успех выборной компании, а заодно и трубу обмоем.

Кузькин вслед за Петровичем приблизился к столу и машинально приняв свою плошечку, опрокинул содержимое в рот. Взгляд его остановился на бутылке, уже на две трети пустой. Это была точно такая же бутылка - двойник той, что стояла на верстаке прошлой ночью.

– А у них там во французских школах полы паркетные? услышал он голос Петровича.

– Ну, вы знаете, школы у них вообще оснащены просто на зависть, - откликнулся завуч.
– На полы я даже внимания не обращал...

– -

Обратно шли молча. Молча же переоделись в домашнее и молча двинулись к своему подъезду. Перед тем, как позвонить в свою дверь, Петрович остановился и спросил:

– Кран-то свой ты не забыл?

– Какой кран?
– Кузькин вышел из состояния задумчивости.

– Какой кран... Мы с тобой за каким рожном в слесарку ходили?

– Блин... Забыл!

– На, - Петрович протянул Кузькину железку, завернутую в тряпку.
– Тоже мне, деятель...

– Петрович! А бутылка-то точно такая же, как у пришельца. И наперстки такие же!
– вдруг ни с того, ни с сего выпалил Кузькин.

– Мало ли,..
– Петрович пожал плечами, - ты, Генка, особенно-то об этих пришельцах не распространяйся, - он усмехнулся, - а то ведь и тебя обхохочут и меня на смех поднимут. Допились, скажут до чертиков, марсиане им везде мерещатся. Эти выборы мы с тобой профукали, теперь следующих ждать надо. Я так думаю, что до следующих они не проявятся, пришельцы. Вишь, как мы с тобой старались, а никакого толку. Не можем мы правильный выбор сделать - тямы не хватает. Потому как, дураки. А с дураками им связываться нет резону. Вот поумнеем, они и явятся. Ну, бывай здоров, электорат!

И Петрович нажал на кнопку звонка.

– -

Через пару дней Кузькин после работы завернул к Петровичу. То, что он увидел в слесарке, поразило его до крайности. Во-первых, токарный станок блестел, как новенький. Во-вторых, помещение было прибрано, а слесарный инструмент аккуратно разложен на верстаке. Фуфайки были развешены на вешалке и она (с ума сойти!) была закрыта ширмой. Мусор в помещении отсутствовал. Сам же Петрович оседлал наковальню и остервенело драил ее наждачкой. Один бок уже блестел, другой тоже подавал надежды.

– Привет, Петрович, что это ты тут устроил? Не иначе к прилету марсиан готовишься?
– выдавил из себя Кузькин.

– Не угадал, - с достоинством ответствовал Петрович, продолжая манипуляции наждачкой.
– Здравствуй, если пришел, а если критиковать будешь, то прощай... Будешь?

– Нет.

– То-то же. Садись...

Табуретка была свежепокрашеннаяии Кузькин покосился на нее с опаской.

– Не боись, садись. К следующему разу кресло притащу есть на примете.

– Ну-ну, - робко произнес Кузькин и присел на краешек.

– Кран починил? Не течет?

– Капает.

– И куда капает.

– Куда-куда - в кастрюлю, куда же еще...

– Как в кастрюлю? А чего ты тут расселся? Вон краска, вон пакля, иди, делай.

– Так стояк надо отключать, а сейчас народ с работы явится.

– Ладно, до субботы ждем, а в субботу чтобы не текло, ясно?

– Строг ты, Петрович, стал, просто хоть беги, - заметил Кузькин осторожно.

– А с нашим братом-электоратом иначе никак.

– Может домой пойдем? Завтра свою наковальню дошкеришь.

– Нет, Генка, она у меня по плану сегодня. А на завтра другие планы.

– Ну, тогда я пойду.

– Будь здоров. Жене - привет. Как она?

– Третий день пилит.

– Видать у твоей бабы завод долгий.

– Да уж , - Кузькин вздохнул и поднялся.
– Слушай.., - он вдруг осекся, потому что его взгляд упал на бутылку, стоявшую в дальнем углу на столе.

Это была бутылка точь-в-точь как та, что была у завуча, и совершенно такая же, какая стояла на верстаке в предвыборное утро. Но эта бутылка была полная... Наваждение!

– Петрович, смотри, что это у тебя там?!

– Где!?

– Да вон, на столе. Бутылка!

– А-а, - Петрович хмыкнул.
– Это я одного ларечника попросил достать. На взаимовыгодных условиях. Дорогой, зараза, пришлось целых три заначки аннулировать. Он мне обещал и наперстки из столицы припереть. Так что как-нибудь откроем к случаю.

– Угу... Понятно, - буркнул Кузькин и неожиданно для себя самого ядовито поинтересовался: - Так может ты, дядя Коля, и паркет тут сделаешь? Чтобы уж заодно?